Вооруженные силы Российской Федерации, судя по открытым источникам, стали существенно более жестко атаковать военную инфраструктуру Украины. Более того, под удары стало попадать то, что раньше находилось в серой зоне, т. е. использовалось в интересах вооруженных формирований Украины, являясь на бумаге гражданским объектом. О том, почему этого не произошло раньше, насколько удары массивны и с какой целью они наносятся, — в авторской колонке военного обозревателя «БИЗНЕС Online» Никиты Юрченко.
«Если для России удары по кораблям в Северном Причерноморье — это крайне неприятный, но не смертельный удар, то логистика Украины завязана на клочок земли на северо-западном берегу Черного моря»
Ракетный удар
Всю прошлую неделю Воздушно-космические силы РФ наносили удары дальнобойным и высокоточным оружием, а также ударными БПЛА различного класса по портовой инфраструктуре и военным объектам города Одессы.
Отметим, сражение над морем началось примерно 6 июля. Тогда, напомним, Киев, стремящийся произвести блокаду Крыма, сумел с 6 по 9 июля поразить не менее 12 нефтяных танкеров, которые двигались в сторону полуострова. Целью киевского режима, что понятно, было усиление дефицита горючего на полуострове, что отчасти получилось.
Однако план киевского режима, по всей видимости, исключал такое развитие ситуации, при котором Украина получила соизмеримый либо превышающий по нанесению урона ответ. И ответ вышел более чем неприятным. Так, минобороны России отчиталось о нанесении огневого поражения 24 судам, используемым в интересах украинских боевиков. Удары по ним наносились с 11 по 17 июля, уточнили в в военном ведомстве. Сообщается, что за указанный период удалось поразить 14 сухогрузов, три морских парома, два катера, такое же количество контейнеровозов, танкер, плавучий док и килекторное судно.
И если для России удары по кораблям в Северном Причерноморье — это крайне неприятный, но не смертельный удар (хотя бы потому, что у России есть логистические выходы к другим берегам мирового океана), то логистика Украины завязана на клочок земли на северо-западном берегу Черного моря.
Кроме того, под удар российских ВКС попали и объекты инфраструктуры портов Одесса, Черноморск, Южный и Днепро-Бугский. Всего зафиксированы 19 групповых ударов по объектам на территории противника. Вместе с тем в русскоязычном сегменте «Телеграма» появилась оценка, что в результате огневого воздействия ВС РФ уничтожили почти половину портовой инфраструктуры Украины. Предварительная оценка — экспортные и импортные возможности страны уже упали на 40%.
Вопрос, который достаточно логично ложится в общий контекст произошедшего: что же случилось? Действительно, как минимум до лета 2026 года уничтожение гражданского флота было если не табу, то как минимум находилось в логике «мы не бьем по вашим кораблям, а вы по нашим». Отдельные случаи, разумеется, не в счет. Фактически корабли, подобно атомным станциям, будто выводились за рамки боевых действий.
В данном материале мы порассуждаем, что именно произошло, почему гражданская инфраструктура перестала быть неприкасаемой полностью, а главное, какая цель у сторон конфликта в этом «избиении».
«Объективным торможением ожесточенности со стороны России служила банальная неспособность Украины до какого-то времени результативно бить по удаленным от линии боевого соприкосновения объектам»
Эхо позиционного тупика
Первое, оно же главное: специальная военная операция, скажем деликатно, затянулась. И затянулась она для всех сторон конфликта: ни Россия не ожидала, что будет вести активные боевые действия более четырех лет под колоссальным прессом экономического давления со стороны крупнейших экономик мира, ни Украина с союзниками не думали, что, с одной стороны, киевский режим все-таки выстоит в решительном натиске и не развалится на черепки, а с другой — Россия сможет удержаться под сокрушительным напором экономической мощи самого крупного военного блока на свете.
В итоге фронт явственно впитал в себя окружающие обстоятельства с маленьким изъяном. Россия пошла по пути создания добровольной армии, лишь единожды произведя частичную мобилизацию. Украина же, не имея возможности (прежде всего технической) организовать достойные выплаты военным, пошла по пути мобилизации, правда, и ее оптимизировав под свои обстоятельства, создав нечто уникальное в военной истории, ибо последняя не знает примеров, когда зондер-команды военкомов ловят на улице кого попало, невзирая на имеющиеся у последнего возможности не служить.
Кроме того, на ситуацию накладывались и иные аспекты экономического господства. С одной стороны, Россия обладала и обладает почти полным набором собственных средств вооружения, логистического обеспечения, а также необходимым топливом. Украина же, исключая советские запасы, которые, скорее всего, окончательно вышли из игры в товарном количестве летом 2023 года, а также небольшое локальное производство, почти полностью опиралась на союзников по блоку НАТО и прочих сателлитов США.
Вместе с тем сказывалось общее отношение к людям и материальному имуществу, которым стороны располагали. Если Россия вполне искренне переживает как за население бывшей Украины, так и за имеющуюся инфраструктуру, города, рабочие места и вообще исходит из того, что сражения в Запорожье и Донбассе происходят на ее территории, то представителям киевского режима откровенно наплевать.
Как следствие, Киев примерно с самого начала боевых действий (а реально еще с кампании 2014–2015 годов) стал использовать для ведения боевых действий гражданскую инфраструктуру. Примеров тут много — и логистические центры «Новой почты», которые использовались в интересах украинской армии, и автозаправки, которые снабжали топливом киевских боевиков, и военные склады рядом с жилыми домами (наиболее известный пример — город Вишневое под Киевом, где 6 июля произошел удар по складу с боеприпасами, в результате были повреждены почти 300 домов, ранены 20 человек, погибли 9). Шутка ли, но даже генеральный штаб Украины размещен под киевским военным госпиталем.
В целом, по словам посла по особым поручениям МИД РФ Родиона Мирошника, киевский режим в прифронтовой зоне располагает свои штабы и склады в медицинских, социальных и образовательных учреждениях.
Все эти «военные хитрости» достаточно долго нивелировали неспособность Киева обеспечивать свою военную группировку военным же тылом.
При этом по мере продолжения боевых действий их ожесточенность объективно нарастала. Данная тенденция характерна для большинства, если не для всех затянувшихся войн. И если вооруженные формирования Украины перешли определенную черту уже достаточно давно (печать миролюбия была сломана еще в первую кампанию), то Российская армия во многом лишь догоняла противника в этом качестве. Просто напомним: если бы Россия начала воевать в феврале 2022 года так же, как она воюет сейчас, а именно — уничтожать мощным и высокоточным оружием скопления вражеских войск, выжигать коммуникационные и логистические узлы и в целом закрепляться на освобожденной от киевского режима территории (не говоря уж о начале открытой мобилизации сразу после начала боевых действий), то, с высокой долей вероятности, можно было бы предположить, что экс-премьер Великобритании Борис Джонсон не сумел бы убедить президента Украины Владимира Зеленского в необходимости продолжения активных боевых действий.
При этом объективным торможением ожесточенности со стороны России служила банальная неспособность Украины до какого-то времени результативно бить по удаленным от линии боевого соприкосновения объектам. Однако по мере видоизменения западной военной помощи, а также увеличения дроновой компоненты в вооруженных силах Киев получил грозное и эффектное оружие, которым не преминул воспользоваться.
Важно уточнить, что полученный результат, который, по всей видимости, рассчитывала получить команда Зеленского, должен был находиться в медийной плоскости. Главным результатом погрома условного НПЗ является картинка, а вернее, различные видеоролики — как с огромным столбом огня над крупным российским городом, в том числе над Москвой, так и видеоролики, снятые в очередях за топливом.
Но это было лишь частью результата. Другой его компонентой стало то, что, по всей видимости, военно-политическое руководство России перешло некие красные линии, которые начертило себе самостоятельно.
На текущий момент, согласно как сводкам министерства обороны России, так и видеороликам, что снимают солдаты и офицеры, непосредственно участвующие в специальной военной операции, на Украине происходит уничтожение любого логистического ресурса, который может хотя бы теоретически быть использован в интересах вооруженных формирований Украины.
Логика боевых действий
И вот тут рассмотрим еще один аспект: каковы задачи такого погрома?
Подсчитать реальный масштаб нанесенного урона противнику достаточно трудно. Только за июнь российские дроноводы уничтожили порядка 200 автозаправок. Кроме того, ведется целенаправленная охота на крупную грузовую технику (условно, на все, что больше и вместительнее легкового автомобиля), бензовозы и прочее. Вместе с тем поражается и железнодорожный транспорт, притом как силами ВКС, так и не безразличными людьми, находящимися на территории, подконтрольной киевскому режиму.
Кроме того, после того как противник атаковал нефтехранилище на НПЗ в Капотне (район Москвы), Россия перестала чего-то стесняться и начала пристально и результативно уничтожать промышленную инфраструктуру в Киеве. Тут же стоит отметить, что под достаточно результативные удары наконец-то начали попадать и «гражданские» объекты, которые давно используются украинскими боевиками для военных целей. Здесь наиболее характерный пример — удар по киностудии им. Довженко, где среди опаленного киношного реквизита затесались десятки уничтоженных ударных дронов.
И более того, были зафиксированы даже удары по мосту в районе Запорожья, пересекающего Днепр. Впрочем, с десяток ФАБов с УМПК желаемого результата не дали, что косвенно подтвердило выводы скептиков, согласно которым советский стратегический мост — цель более чем сложная, и чем-то, кроме ядерной бомбы, его быстро не сломать.
Разумеется, сюда же можно записать уничтожение портовой инфраструктуры, а также морского транспорта, находящегося в территориальных водах Украины.
И вот тут есть одно любопытное обобщение. Судя по публикуемым видео, российские войска активно уничтожают заправки в Запорожской, Сумской и Харьковской областях. Кроме того, рискнем предположить, что работающих АЗС в районах Донецкой Народной Республики, еще находящихся под оккупацией противника, не осталось.
Логика такого применения предельно понятная: российские войска вычищают инфраструктуру противника там, где собираются наступать. Если Киев не просто не рассчитывает на победу, а работает лишь над одной задачей — продержаться как можно дольше, да так, чтобы политическое руководство киевского режима не истребили благодарные избиратели, — то Москва решает сугубо военные задачи, пусть и в существенно более ожесточенном формате.
Какие именно планы есть у российского Генштаба, нам, разумеется, неизвестно, но логика военной науки подсказывает, что уничтожение армии противника либо создание такой ситуации, при которой последняя теряет возможность вести активное сопротивление, есть первоочередная цель любой военной кампании. Территориальное продвижение при таком угле зрения является лишь следствием правильно рассчитанных действий.
Другими словами, освобождение Константиновки стало лишь следствием того, что войска группы «Юг» смогли создать такую ситуацию, при которой снабжение гарнизона города, в том числе провиантом, боеприпасами, а также ротацией личного состава стало существенно затруднено, а на финальных этапах сражения и вовсе прекратилось.
Сложности, которые объективно мешают Российской армии действовать эффективно, известны: это низкая численность личного состава (по оценкам противника, около 700–800 тыс. человек личного состава; для сравнения — общее количество войск, участвовавших в освобождении Украины в 1943–1944 годах, равнялось 2,5 млн человек личного состава), перманентная финансовая и военная поддержка киевского режима со стороны блока НАТО и Евросоюза (закрывающих более половины финансовых потребностей, а также подавляющее большинство вооружения), а также развитая инфраструктура, доставшаяся Киеву в наследство от СССР.
Учитывая вышесказанное, подчеркнем, что удары по украинским портам, уничтожение транспортной инфраструктуры, а также огневое поражение отдельных объектов «гражданской» сферы не являются «ударами возмездия», предложением для более выгодных переговоров или попросту демонстрации военных возможностей.
Изменившиеся тактика российских войск находится именно в логике военного противоборства. Смысл этих задач кроется в том, чтобы, во-первых, максимально усложнить Киеву проводить любые логистические маневры, во-вторых, уничтожить возможные пункты приема западной военной помощи, а также сократить внешнеэкономическое сотрудничество Украины морским путем, что неминуемо повлечет за собой финансовые убытки, которые придется компенсировать за счет других направлений. Учитывая, насколько европейцы неохотно расстаются с деньгами, выделенными на поддержание киевского режима, мера вполне разумная.
Кроме того, в случае, если вооруженные формирования Украины действительно начнут ощущать топливный кризис, а именно — будут неспособным производить заправку транспорта, средствами которого Александр Сырский и «жонглирует бригадами», перебрасывая их на горячие участки фронта, то оперативный характер боевых действий также может приобрести совсем другое очертание.
Таким образом, несмотря на то что ситуация действительно изменилась и продолжает меняться от недели к неделе, каркас логики боевых действий остается прежним.
Комментарии 5
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.