Греф в Совфеде: «У нас 100 процентов решений по физлицам принимает ИИ»

В Совет Федерации представлять закон «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации» приехал лично вице-премьер Дмитрий Григоренко Фото: council.gov.ru

«Сбер конкурирует не с DeepSeek, а со страной Китай, страной Америка»

Сегодня на 617-м заседании Совета Федерации сенаторы одобрили федеральный закон «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации» — первый в стране документ, который вводит само понятие ИИ в правовое поле. Представлял закон первый зампред комитета по конституционному законодательству Артем Шейкин, а убеждать палату приехал лично вице-премьер Дмитрий Григоренко.

Последний сразу задал масштаб: по его словам, речь идет не о рыночной конкуренции компаний, а о страновом противостоянии. «Наш Сбер конкурирует со страной Китай, со страной Америка, — заявил он. — И конечно, искусственный интеллект на сегодня — это стратегический инструмент, и каждое государство поддерживает и продвигает собственную технологию. Многие мировые гиганты долгое время работали бесплатно, открыто. Мы понимаем, зачем они это делали и некоторые продолжают делать: задача — обучить свои алгоритмы на как можно большем объеме и массиве данных. Но при этом мы уже сегодня видим, что многие иностранные модели искусственного интеллекта либо закрыли доступ к себе, либо его ограничили, либо прекращают давать возможность обновления функционала тех сервисов, которые раньше были в открытом доступе».

Впервые в российском праве определяется понятие «искусственный интеллект» и вводится категория «большая фундаментальная модель ИИ» — программа с не менее чем миллиардом параметров, способная выполнять интеллектуальные задачи на уровне человека. Все, что меньше миллиарда параметров, из-под действия закона, по сути, выпадает Фото: council.gov.ru

Президентом России поставлена задача — масштабное внедрение отечественного ИИ к 2030 году, а юридической базы для этого до сих пор не существовало, напомнил Григоренко: «Мы даже финансовые меры поддержки не можем предусмотреть, потому что этого де-юре не существует».

Согласно тексту закона, впервые в российском праве определяется понятие «искусственный интеллект» и вводится категория «большая фундаментальная модель ИИ» — программа с не менее чем миллиардом параметров, способная выполнять интеллектуальные задачи на уровне человека. Все, что меньше миллиарда параметров, из-под действия закона, по сути, выпадает.

Модели делятся на две категории. Суверенная — полностью российская разработка, размещенная в отечественных дата-центрах, с документированным циклом и техническим воспроизводством внутри страны. Национальная — тоже создается российским юрлицом, но допускает использование зарубежных open-source-компонентов. Обе категории должны пройти подтверждение соответствия законодательству РФ и, как сформулировано в тексте, «традиционным российским духовно-нравственным ценностям».

Именно статус модели определяет доступ к господдержке — финансовой, имущественной, гарантийной и информационной. Только разработчики суверенных и национальных моделей получают иммунитет от претензий по авторским правам при обучении на защищенных материалах (если доступ к ним получен законно и они доступны для анализа без технических ограничений) и доступ к данным федеральных информационных систем. Кроме того, правительство вправе установить сферы, в которых допускается применение исключительно суверенных или национальных моделей. В качестве примеров таких сфер Григоренко назвал оборону, госуправление, избирательное право.

Закон также обязывает крупные интернет-площадки с аудиторией более 500 тыс. пользователей в сутки обеспечить возможность маркировки аудиовизуального контента, созданного с применением ИИ, — не принудительную маркировку, а именно инструмент для нее.

Сенаторы задали Григоренко два ключевых вопроса. Иван Абрамов поинтересовался судьбой негенеративных моделей — распознающих, прогнозных, анализирующих. Вице-премьер ответил прямо: закон начинает с больших фундаментальных моделей, «потому что это та основа, от которой нам нужно отталкиваться», а меры поддержки обсуждаются в 7 рабочих группах и будут универсальными. Андрей Клишас спросил, не создаст ли массив подзаконных актов новых административных барьеров. Григоренко пообещал «идти маленькими шажками» и использовать опыт регуляторной гильотины, при которой бизнес выступает «вторым ключом» контроля качества норм.

Самой острой темой обсуждения стала интеллектуальная собственность. Сенатор Николай Журавлев предупредил: нельзя допустить, чтобы право бесплатно обучаться на авторских материалах ущемляло правообладателей. Он предложил сделать этот вопрос приоритетом ближайшего этапа регулирования.

Закон носит рамочный характер — предметные нормы правительство выпустит отдельными подзаконными актами. Общие нормы вступают в силу уже с 1 сентября 2026 года. Статьи о присвоении статусов моделям, обязанностях разработчиков, маркировке и авторских правах отложены до 1 марта 2027-го. Для уже внедренных моделей предусмотрен переходный период до сентября 2032 года.

Сенаторы приняли закон единогласно.

«Бизнес-модели огромного количества корпораций подлежат умиранию. Уходит с рынка очень важная составляющая — это экспертные барьеры и асимметрия информации», — заявил Греф Фото: council.gov.ru

Мы на третьей стадии ИИ, дальше — роботы под управлением нейросетей

Затем на трибуну поднялся глава Сбера Герман Греф, который в течение 40 минут объяснял сенаторам, что такое искусственный интеллект и как он развивается в мире и России.

По его словам, ИИ проходит пять этапов развития, сейчас мы ровно посередине пути. Сначала были специализированные системы — различать картинки, переводить тексты. Потом генеративный искусственный интеллект научился создавать контент с нуля. «На сегодня мы находимся на третьей стадии развития ИИ, когда генеративный интеллект из вопрос-ответных систем превращается в системы, которые позволяют уже выполнять поставленные задачи. Это уже агентская стадия», — отметил он. Следующий шаг — переход в физический мир: роботы, которые принимают решения на месте, а не ждут ответа из «облака». Герман Оскарович привел жутковатый пример: «На прошлой неделе был испытан полностью управляемый агентной системой истребитель США, который обошел человека во всех испытаниях». А на финальном, пятом уровне наступит AGI — момент, когда ИИ превысит совокупные способности человека. Когда именно — никто не знает, Греф предположил рубеж конца 2020-х – начала 2030-х.

Главное, что глава Сбера донес до палаты, — мир входит в эпоху агентной экономики, где нейросети из советчиков превращаются в самостоятельных исполнителей. Личные агенты людей будут заключать сделки, нанимать подрядчиков, анализировать рынок — без участия человека. «Бизнес-модели огромного количества корпораций подлежат умиранию. Уходит с рынка очень важная составляющая — это экспертные барьеры и асимметрия информации», — заявил Герман Оскарович. Правило Two Pizza Team, когда для разработки продукта нужна команда из 10–12 человек, уходит в прошлое: «Сегодня вся команда — это один человек и искусственный интеллект». Сбер в прошлом году впервые за всю историю сократил 20% инженеров.

Вместе с агентной экономикой приходит юридический вакуум. «Мы имеем еще одного виртуального субъекта экономики. До этого у нас был человек — физическое лицо с соответствующим набором прав и обязанностей, и юридическое лицо — юридическая фикция. Сейчас появляется еще одно лицо — агент, который будет участвовать в хозяйственном обороте», — констатировал глава Сбера.

Греф высказался и о позициях России в мировой гонке ИИ: отставание от американских моделей — примерно год, от китайских — полгода. Проблема не в качестве инженеров, а в объеме вычислительных мощностей: минимальный кластер для обучения современной модели — 100 тыс. процессоров B-200, строительство собственного дата-центра под него обойдется в 1–2 трлн рублей, а аренда на три года — более 2 трлн рублей. Для сравнения: у Google таких процессоров более 2 млн, у Microsoft — миллион. Инвестиции в ИИ-инфраструктуру в мире уже вдвое превышают весь САРЕХ нефтегазовой отрасли.

При этом полностью российскую фундаментальную модель, по словам Грефа, разрабатывает сейчас только Сбер — «Яндекс» дообучает китайскую Qwen. «Нас это нисколько не радует, что мы одни, потому что мы за конкуренцию. Лучше было бы, если бы у нас было 5–6 игроков», — добавил он.

Китайские конкуренты тем временем действуют агрессивно: открывают свои модели бесплатно и забирают более 70% мирового трафика. Сбер вынужден делать то же самое: «Это доставляет нам огромную головную боль, — сказал Греф. — Мы вынуждены наши модели тоже делать открытыми. Мы вкладываем в их обучение гигантские деньги и потом бесплатно предоставляем на рынок. Другого пути пока нет». Но даже китайцы начинают закрываться: три последние публикации одной из самых популярных моделей Qwen уже не являются открытыми.

Среди стратегических задач, которые государство должно решить в первую очередь, Греф выделил образование: «Наша сегодняшняя система образования абсолютно не готова к массовому приходу искусственного интеллекта. И она должна быть изменена». Позже сенатор Александр Трембицкий подтвердит, что двое его детей-школьников уже проверяют домашнее задание через умную колонку. Смысл самостоятельного выполнения домашки, по его словам, уходит на второй план.

Не менее серьезные перемены, по словам Грефа, ждут здравоохранение — Греф предположил, что ИИ заметно повлияет на показатели продолжительности здоровой жизни.

По поручению президента Сбер совместно с администрацией и правительством организовал цикл обучения региональных руководителей, отвечающих за ИИ-трансформацию. Причем второй цикл проводился в Татарстане на базе «Школы 21». По данным «БИЗНЕС Online», обучение прошло в начале июля. В республику приехали представители 89 регионов страны, а также федеральных ведомств. Участников программы учат работать с ИИ на практике: анализировать данные о своем регионе с помощью нейросетей, ставить им управленческие задачи и проверять, какие решения сработают, до того как принимать их в реальности.

«Ни одна страна не готова»: Греф ответил сенаторам о кибервойнах, ИИ-решениях и кадрах

После выступления главы Сбера о наступлении «агентной экономики» сенаторы завалили его вопросами — спикер Валентина Матвиенко признала, что такого ажиотажа не помнит ни по одной теме.

Первым ударил по больному Александр Ролик: готова ли Россия к кибератакам с использованием нейросетей? Греф не стал обнадеживать: «Честно сказать, не готова. Более того, я боюсь, что ни одна страна не готова». Отдельно он остановился на модели Mythos, которую компания Anthropic и правительство США остановили к распространению из-за способности взламывать системы. «Мы не знаем, как она сегодня используется. Мы можем и не подозревать, что эта модель уже сгенерировала соответствующих червяков внутри системы», — предупредил глава Сбера, добавив, что следующая угроза — квантовая: как только на рубеже 30-х годов появится полноценный квантовый компьютер, все традиционные системы киберзащиты будут моментально вскрыты.

Журавлев поинтересовался, как стимулировать небольшие компании и университеты участвовать в развитии ИИ. Греф рассказал, что «Школы 21» Сбера открыта уже в 33 регионах, а ее программу полностью перестроили — теперь это обучение не просто программированию, а искусственному интеллекту. Кроме этого, «Школы 21» начали открывать в вузах. Сейчас они работают в четырех вузах, еще 5–6 на подходе. Со школами ситуация сложнее: рабочая группа во главе с вице-премьером Дмитрием Чернышенко должна до конца года подготовить концепцию изменения программ. В качестве ориентира Греф привел Китай, где обучение технологиям ИИ ввели с первого класса: «Мы посмотрели 10 развитых стран — везде такие программы приняты».

В вестибюле сенаторам показывали забавно танцующего робота Фото: council.gov.ru

Абрамов задал чувствительный вопрос: должны ли люди знать, что решение в их отношении принял не человек, а машина? «Вы знаете, у нас 100 процентов решений по физическим лицам принимает искусственный интеллект. Поэтому можно только один маркер поставить, — ответил Греф. — И мы единственный банк в мире, в котором на сегодняшний день по итогам прошлого года 70 процентов решений по юридическим лицам принимает искусственный интеллект. До конца этого года мы должны довести эту цифру до 80 процентов. Поэтому скорее экзотикой будет принятие решения человеком». Но он добавил, что системы апелляции к живому сотруднику сохраняются.

Мухарбий Ульбашев спросил о закрытии зарубежных разработок: что делать, если другие страны блокируют доступ к своим моделям? Греф провел аналогию с ядерными технологиями — по мере приближения к AGI закрытость будет только расти. «Ответ здесь может быть только один: нам нужно во что бы то ни стало развивать весь стек собственных технологий», — подчеркнул он и привел пример китайской компании, которая предложила Сберу сотрудничество после того, как не попала в число поддерживаемых государством. За 6–8 месяцев ее наработки почти полностью устарели: «Это та сфера, где отставание потом не нагнать».

Шейкин поднял тему культурного суверенитета: иностранные модели игнорируют исторические достижения отдельных стран и плохо распознают национальные образы. Греф согласился и рассказал, что Сбер адаптировал языки малочисленных российских народов, сделав их машиночитаемыми и включив в обучающую выборку.

Завершил серию вопросов Алексей Пушков — темой военного применения ИИ. Он напомнил о случае, когда искусственный интеллект спланировал удар американской ракетной техники по школе в Иране. Греф, оговорившись, что не является экспертом в военных системах, был категоричен: «Одна из самых аморальных вещей, которые можно позволить, — это позволить принятие автономных решений самим системам искусственного интеллекта. С учетом еще незрелости технологии это просто недопустимо».

Подводя итоги, Матвиенко назвала Грефа «основным драйвером искусственного интеллекта в стране», но тут же перешла к системным претензиям. «Очень беспокоит система подготовки кадров. Через пять лет мы будем жить в другом мире — а где люди, которые все это будут поддерживать? — спросила спикер и сама ответила: — У нас тишина». Принятый закон Матвиенко оценила трезво: «Рамочный, первый, итог компромисса — маленький шаг». И закончила обещанием: «В общем, мы готовы внести свой интеллектуальный вклад, не искусственный, а естественным интеллектом, в продвижение законодательства в этой важнейшей сфере».