«Крым многие называют сухопутным авианосцем, но ни на одном авианосце нет 2 миллионов гражданских»

Военный эксперт Владислав Угольный Фото предоставлено Владиславом Угольным

«Мы все еще не установили полный контроль над левым берегом Оскола»

— Владислав, какова ваша оценка линии фронта на текущий момент?

— Примерно с февраля у нас произошла нормализация ситуации в полосе «Востока», куда противник как раз в феврале же перебросил бригады десантно-штурмовых войск. И пошел в контратаку в стык «Востока» и «Центра» в полосе своего 20-го армейского корпуса. Собственно, это был самый критический момент с наступлением на этом направлении, в сторону Бердянска, грубо говоря.

С этим же связаны и удары дронами противника по Крыму, а вернее, по сухопутному коридору в Крым. В совокупности все эти действия направлены именно против группировок «Восток» и «Днепр» в рамках украинской обороны Запорожья.

Соответственно, это для нас, пожалуй, до сих пор самый напряженный участок фронта — полоса «Востока», 58-й армии, где мы отступаем в районе Степногорска. Однако за это время оперативная пауза других группировок закончилась, и мы перешли к довольно полномасштабному наступлению.

Тут я могу сослаться на интервью Путина, где он буквально по каждой группировке рассказал ситуацию, поведал о наших успехах. А это действия в Сумской, Харьковской, Запорожской областях и ДНР — четыре субъекта, выходит.

— С февраля с некоторыми успехами противник пытается контрнаступать на северный фланг «Востока». Какими силами он располагает и насколько ему это удается?

— Да, я уже отметил, что противник бьет не совсем в северный фланг «Востока», а в примерный стык его с «Центром». Противник туда перебросил огромную группировку штурмовых войск. Напомню, мы над этим смеялись в 2025 году, когда ими руководил известный дурачок Валентин Манько, однако противник научился ими пользоваться, кроме того, выгнал Манько.

Украинская мобилизация дает достаточное количество живого мяса. В результате эти штурмовые полки очень большие, некоторые больше, чем украинские же бригады, что в общем-то нонсенс. Кроме того, противник в районе Покровского выставил 20-й корпус, восстановил корпусную артиллерию, корпусное обеспечение и прочее. К тому же туда перебросили почти всю десантуру с других направлений, с сумского, например, с добропольского.

— А насколько усиление данного участка фронта влияет на остальные? Это внутренние резервы или те, которые снимаются с других участков фронта?

— Вопрос непростой. Точно известно, что с других участков фронта войска перебрасывались в том числе. Например, наше продвижение под Сумами связано как раз с уходом украинской 80-й отдельной десантно-штурмовой бригады. И надо сказать, что на том направлении это, пожалуй, была самая боеспособная бригада.

И эта бригада, которая находилась в авангарде наступления на Суджу, например, была вынуждена передислоцироваться на другое направление. Кроме того, если мне не изменяет память, то также были переброшены 160-я и 162-я бригады, а это буквально свежие силы, которые, разумеется, могли бы понадобиться на других участках фронта. Не уверен, что в полном составе, но они, судя по сводкам и текстовкам, там мелькали. Так что мы вполне можем утверждать, что туда перебрасывались и, вероятно, перебрасываются части с других направлений.

А второе плавно вытекает из первого: то, что этих войск так много в полосе «Востока», означает, что их нет в других районах. Никто не усиливает оборону Константиновки, например, которую мы прорвали.

Также у противника нет резервов для спасения Красного Лимана и для того, чтобы усилить 3-й армейский корпус против нашей 20-й армии на рубцовском направлении. Противник там контрнаступал очень красиво, пафосно. «Азов»* любит медийку. И у них там чуть-чуть получилось продвинуться, выбили нас с плацдарма за Северским Донцом, но на этом как бы и все: главной оперативно-тактической цели в виде снятия блокады Красного Лимана 3-й армейский корпус не достиг.

— А ситуация под Купянском? Правильно я понимаю, что на данном участке наше продвижение тоже отчасти связано с тем, что противник оттуда перебрасывает войска и в целом, учитывая общую обстановку в Запорожье, ослабил внимание на этом направлении?

— Как ни странно, ровно наоборот. Под Купянском противник как раз произвел усиление. Они оттуда какую-то из свежих бригад морской пехоты, которая раньше была береговой обороной, перебросили из Херсона. По-моему, это 39-я, но могу путать.

Ну и в целом они продолжают удерживать Купянск, несмотря на то что на левом берегу это, не побоюсь так сказать про врага, граничит с героизмом, наверное. Потому что там противник все еще держится в крайне сложном ландшафте, он все равно удерживает эти плацдармы, а мы их не можем никак зачистить, все еще не установили полный контроль над левым берегом.

«Наступление противника на Крым из Херсонской области с логистикой через Днепр мне кажется абсолютно нереальным» Фото: © Сергей Бобылев, РИА «Новости»

Об ударах по Крыму: «Это огромный вызов для России»

— Относительно высказываний противника о возможной операции в Крыму. Насколько это вообще возможно или что имел в виду Киев?

— Они осуществляют дроновые атаки по сухопутному коридору в Крым, работают против крымской группировки ПВО. Черноморский флот, думаю, можно так сказать, они фактически вынудили покинуть Крым и отойти с баз Севастополя в Новороссийск еще в 2024 году.

Кроме того, они довольно часто били по Джанкою. На данный момент я что-то давно не видел подобных новостей. Месяц назад, по-моему, у меня была довольно истеричная реакция, хотя я обычно спокоен, потому что Джанкой находился в зоне постоянного огневого поражения противника — это очень плохо.

Если же подразумевается сухопутная какая-то операция, то это максимально сложно. Они же пытались, вернее, периодически пытаются высадиться. У них это не особо получается, как мы видим. И лично я в любую морскую высадку просто не верю. Эта тема сейчас разгоняется Шарием и рядом более вменяемых телеграм-каналов.

Также есть информация про подготовку к высадке на Кинбурнскую косу, но это Херсонская область. Наступление противника на Крым из Херсонской области с логистикой через Днепр мне кажется абсолютно нереальным. Косвенно это подтверждает тот момент, что свежих морпехов, которые стояли в полосе 30-го армейского корпуса морской пехоты, в задачу которого входило удерживать Херсонскую область, почти полностью увели на другие участки фронта.

Теоретически можно предположить, что имеется в виду наступление в Запорожской области на сухопутный коридор в Крым, но этот сценарий мы наблюдали летом 2023 года. Результат вышел настолько бодрый, что противник от него не может оправиться до сих пор. А сейчас у нас там позиции еще более удачные.

При этом, конечно, он сумел нам доставить определенные проблемы с логистикой. Вероятно, противник в целом верит в то, что если он выбьет нашу логистику, то наши войска побегут. Кроме того, уже лично Зеленский заявлял, что он просил что-то у стран Запада, некое секретное оружие. В случае если ему его-таки передадут, то это точно заставит Россию просить перемирия.

Лично я вообще не могу представить, что именно он имел в виду, о каком оружии может идти речь.

— То, что противник называет на западный манер middle strike — удары оперативно-тактического уровня, — насколько стало проблемой для наших войск? Есть ли надежные средства борьбы с ними?

— Начнем с того, что в тот же Джанкой в целом перестали бить в последнее время. Как минимум по железнодорожному вокзалу, транспортной развязке — по крайней мере, я давно не наблюдал таких фактов. Возможно, я пропускаю эти события из-за слабого медийного освещения, но вроде как ситуация несколько стабилизировалась.

Проблема Крыма, кроме его военного значения, разумеется, еще и в том, что это регион, в котором проживают около 2–2,5 миллиона человек, смотря как считать.

Крым многие называют сухопутным авианосцем, но ни на одном авианосце нет 2 миллионов гражданских. А ведь гражданских надо кормить, поить, им нужно топливо, рабочие места, они иногда болеют, и есть еще сотни других потребностей.

И вот в этом разрезе, если смотреть действительно такое влияние именно на гражданских, создание для населения Крыма буквально гуманитарной катастрофы — это крайне неприятная и вполне вероятная цель киевского режима.

Скажем, Киев, разрушая инфраструктуру, в том числе уничтожает опреснители воды. Ну что это, если не создание гуманитарной катастрофы? И таких примеров наберется весьма порядочно. Разумеется, это огромный вызов для России, который противник осуществляет террористическими методами, лукаво утверждая, что уничтожает продукцию и инфраструктуру двойного назначения.

— Удары по Крыму и Херсонской области мешают логистике групп войск «Днепр» и «Восток»?

— Самому интересно. Но знать такой информации я не могу, это, на минуточку, самая настоящая военная тайна, а соответственно, информация засекреченная. Мне ее, разумеется, не докладывают. В общем, не знаю, а знал бы — не сказал. Но по косвенным признакам мы видим то, что у «Днепра» действительно есть определенные проблемы, у «Востока» их поменьше. Он продолжает наступление, что косвенно говорит о том, что удары по логистике не смогли сбить наступательный потенциал.

— Если я правильно понимаю замыслы нашего командования, то у нас есть два предположительных маневра на эту летнюю кампанию. Первый — выход на Славянско-Краматорскую агломерацию и второй — выход в сторону Днепропетровска – Запорожья. На ваш взгляд, какое направление более перспективно?

— Это сложный вопрос. По сути, речь идет о знаменитой пословице «Что лучше: синица в руке или журавль в небе?», но на самом деле оба этих направления связаны воедино, потому что нам необходимо брать Доброполье.

Опять же вернемся к Владимиру Владимировичу и его интервью. Тот, кто писал ему тезисы, которые он озвучил, явно хорошо разбирался в вопросе. Путин абсолютно верно говорит, что Доброполье — это последний рубеж, дальше за ним серьезных укреплений нет. Как в сторону Днепропетровской области, так и на севере, к реке Самаре, противнику негде полноценно обустроить оборонительные узлы. И если мы берем Доброполье, то можем обходить Славянск и Краматорск с запада, юго-запада, а не штурмовать их в лоб. Что, согласитесь, значительно более интересно и полезно для нашей армии.

Кроме того, с Доброполья можно продолжать наступление вглубь Днепропетровской области. Так что судьба летней кампании, я так думаю, все-таки находится в районе города Орехова, с одной стороны, и Доброполья, со второй. Потому что если оба этих населенных пункта падают, то, в принципе, можно переходить в широкомасштабное наступление чуть ли не по всему фронту.

С другой стороны, конечно, людей нам не хватает, и, возможно, синица в руках в виде Славянско-Краматорской агломерации является более надежным вариантом.

«Не стоит строить иллюзии — полностью изолировать снабжение мы не можем» Фото: © Михаил Голенков, РИА «Новости»

«Геймченджер, который действительно изменит сражение на поле боя»

— Есть некое мнение, которое в российском сегменте »Телеграма» активно обсуждается, что осенью по итогам летней кампании будет принято решение либо о расчехлении ядерного оружия, либо о второй волне мобилизации. На ваш взгляд, насколько это реальные вещи на текущий момент?

— Начнем с простого — с тактического ядерного оружия. Если поговорить с военными, которые более-менее в вопросе разбираются, то они вам скажут, что тактическое ядерное оружие обладает одним неприятным моментом — его давным-давно никто не испытывал. Никто не знает, как оно сработает на практике. Как следствие, я практически уверен: если такая задача вообще будет поставлена, то, перед тем как его применить, будут проведены учения, в рамках которых мы испытаем это оружие.

Понятно, что это будет на полигоне, аккуратно и с соблюдением всевозможной безопасности, но сделать это будет жизненно необходимо просто потому, что, повторюсь, тактическое ядерное оружие давно не взрывалось.

На текущий момент, как я понимаю, его воздействие считают сложными математическими моделями, но это слабый аргумент в условиях отсутствия практического опыта. Кроме того, есть определенный страх неразрыва тактического боеприпаса, что поставит в очень неловкое положение наших военных, а им бы этого не хотелось.

В общем, скорее всего, если такие испытания будут проведены, то нам буднично сообщат о том, что это произошло, что само по себе может стать сдерживающим фактором.

А вот касаемо мобилизации скажу так: лично я не знаю, будет ли она проводиться, а рассуждать на такую тему в канун выборов не хочу и не буду. Нечего людей сомнительными домыслами пугать.

— Традиционный вопрос: что у противника с живой силой? С одной стороны, мы видим кошмарную бусификацию, с другой — это же говорит о том, что набор «добровольцев» крайне затруднен, а с третьей стороны, судя по тому, что говорят люди с фронта, противник не всегда в состоянии заполнить даже укрепления, не говоря о наступательных действиях.

— Бусификация у них продолжается, идет она весьма агрессивно, можно сказать, инициативно, но при этом людей все равно не хватает. Впрочем, скажу так: людей всегда не хватает.

Вместе с тем противник все меньше и меньше использует пехоту для оборонительных или наступательных действий, больше на дроны надеется, в том числе и потому, что пехоты у него зачастую просто нет.

Многие, особенно с той стороны, говорят о том, что это просто украинская армия так хорошо дронами воюет, хай-тек и прочее, но это все отговорки для бедных. Воевать и пехотой, и дронами — это тот геймченджер, который действительно изменит сражение на поле боя.

Тот, кто начнет воевать и дронами, и пехотой, сумеет прорвать фронт там, где он кажется необоримым. А на текущий момент украинцы даже вменяемой ударной группировки собрать не могут.

— У нас есть какие-нибудь подвижки в том, чтобы как-то разорвать их возможность бить нас дронами на почтительном расстоянии?

— А как это все сделать? Тут необходимы средства радиоэлектронной, радиотехнической разведки, воздушные пункты наблюдения и так далее. Это целая военная наука. У меня как у гражданского нет никаких рекомендаций, что с этим делать.

Но предположу, что проблема действительно насущная и над ней работают специалисты. В конце концов вся военная история говорит о том, что абсолютного оружия не бывает, всегда находятся варианты противодействия.

— О бронетехнике: опять же есть устойчивый тезис, что она устарела и пользоваться ей в текущих условиях невозможно. В 2026 году что-нибудь изменилось в этом вопросе?

— Честно говоря, не активно слежу за событиями, связанными с использованием бронетехники, однако все-таки лаконичный контрвопрос: ну, а как без нее воевать? Бронетехника — это же не только возможность десант доставить, но и просто подвижная защищенная единица. Единица вооружения. Так что лучше с ней, чем без нее. Разумеется, ее могут подорвать, но подорвать могут что угодно.

— Известно, что наши подразделения «Варяг» и «Рубикон» точно так же больно и обидно бьют противника по логистическим узлам. Насколько это эффективно у них получается и насколько мы умеем сейчас изолировать театры боевых действий?

— Специфический вопрос. Скажем, вопрос нужно ставить так: какой процент снабжения не доезжает до бригадного хаба? Можно даже уточнить побатальонно и в целом подумать на эту тему. Очевидно, что результативность более чем достойная, ее проявление мы вполне можем наблюдать, в том числе на съемках с ударных БПЛА.

Вместе с тем не стоит строить иллюзии — полностью изолировать снабжение мы не можем. Скажем, в Славянск и Краматорск осталось всего несколько неизолированных дорог, и даже так мы не можем подвесить там постоянно дежурящих «птичек», которые бы устраивали там абсолютный и бесповоротный Армагеддон для всех, кто с украинской стороны хотел бы туда добраться.

Но вместе с тем какой-то результат мы, безусловно, имеем, и чем дистанции ближе, тем результат все более приятный. Как следствие, выход у нас ровно один: нам надо наступать и брать Славянск и Краматорск в более плотное окружение, уже в рамках которого проводить такую полезную функцию, как изоляция логистических путей противника.

«Я не думаю, что бусификацию придумали где-то в Лос-Анджелесе»

— Прошла новость, что кто-то пристрелил комбрига 154-й мехбригады ВСУ, руководившей операцией в Курской области. Имеют ли формальные командующие бригадами какую-то ценность? Много ли от них зависит?

— А тут в любом случае новый комбриг — начинай все заново. Ему же придется восстанавливать процессы, которые вел предыдущий командир бригады, уточнять должности, делать замены и прочее.

— Я к тому, что со стороны может сложиться мнение, что высшие командные должности там номинальные, а руководят вовсе даже не украинцы.

— Там командуют украинцы. Если помните, мы с вами в предыдущих разговорах как-то обсуждали полководческий талант Александра Сырского и пришли к мнению, что он довольно талантливый военачальник. Конечно, не без проблем, не без каких-то своих комплексов, косяков и прочего, но в целом если глобально смотреть, то он вполне сносно справляется с управлением вооруженными силами Украины.

И в то же время мы можем оценить, как западные генштабы воюют и руководят украинцами. Были определенные сливы в западной и в целом иностранной прессе про штаб в Висбадене, который находится в Германии. И вот, судя по тому, что люди пишут, это какая-то абсолютная клоунада, оторванная от реальной жизни.

— Это связано именно с отсутствием реального опыта боевых действий?

— Тут как обычно: целый комплекс причин. Во-первых, несмотря на то что украинцы переходят на натовские стандарты, украинская армия — это все еще не натовская армия. И это одновременно и хорошо, и плохо. Во-вторых, это антропологический фактор. В украинской армии воюет довольно большое количество людей с советским, постсоветским опытом, опытом в АТО, опытом нынешней войны. Задумайтесь, война уже пятый год идет, за это время можно многому научиться.

И вот они весь полученный опыт аккумулируют. Это касается вообще всего, что есть на Украине: и государственных институтов, и армии, и гражданского населения, вообще всего. У Украины накопился за счет тех вызовов, на которые она отвечала, такой свой уникальный опыт. Это важно понимать при оценке их действий.

НАТО же довольно часто этот опыт игнорирует и в целом относится к украинцам как к тупым пигмеям, с которыми им приходится иметь дело. С одной стороны, отношение очень показательное и по-своему даже правильное — так им и надо, заслужили-с. Но тут проблема в том, что сами натовцы-то не лучше.

Они просто лишены какого-либо вменяемого военного опыта, они давным-давно не воевали в действительно больших войнах с равным по силе противником, но смеют давать советы, от которых вреда больше, чем пользы. В общем, как говорится, «на земле виднее». Так что я думаю, что западные штабы оказывают какое-то кураторство, дают помощь по высокоточке, помощь в разведке, связи и тому подобных вещах.

А непосредственно оперативное управление, мобилизационное развертывание, феномен бусификации и прочие элементы организации армии и общества — это целиком и полностью местные представления о правильных решениях. Я не думаю, что такое абсолютно бесчеловечное решение, как бусификация, придумали где-то в Лос-Анджелесе. Это совершенно точно самостоятельное украинское решение, предельно четко характеризующее тот режим, с которым мы воюем.