Строительная компания «КИТ Строй» в Набережных Челнах в свое время работала на объектах ТАНЕКО, Нижнекамской ГЭС и флагманском проекте СИБУРа — ЭП-600 — и считалась одним из лидеров рынка. Однако она рухнула, оставив без зарплаты 1,5 тыс. сотрудников. Сейчас в реестр пробиваются кредиторы с требованиями на 5 млрд рублей. Бенефициар Эльман Рагимов уверяет, что лишь «инвестор» и ситуацией не владеет. Тем не менее суд арестовал его имущество на сумму в пределах 2,6 млрд, а кредиторы пытаются привлечь к «субсидиарке» не только его, но и «Татнефть» с «Нижнекамскнефтехимом». Хроника краха челнинского строительного гиганта — в материале «БИЗНЕС Online».
«КИТ Строй» работал на объектах ТАНЕКО, участвовал в реконструкции Нижнекамской ГЭС, выполнял монтаж на установках гидроочистки, газофракционирования и замедленного коксования
«КИТ Строй» вырос вместе с нефтехимическим бумом Татарстана
ООО «КИТ Строй» появилось в Набережных Челнах в 2011 году и довольно быстро заняло нишу в одном из самых сложных сегментов строительного рынка — в сфере нефтехимии и нефтепереработки. Компания специализировалась на строительстве промышленных объектов, монтажно-сварочных работах и реконструкции производственных установок.
На фоне бума строительства объектов нефтехимии в Татарстане бизнес начал стремительно расти. «КИТ Строй» работал на объектах ТАНЕКО, участвовал в реконструкции Нижнекамской ГЭС, выполнял монтаж на установках гидроочистки, газофракционирования и замедленного коксования.
Одним из главных этапов роста для компании стало строительство комплекса ЭП-600 в Нижнекамске — флагманского проекта СИБУРа стоимостью в сотни миллиардов рублей. Именно под ЭП-600 «КИТ Строй» начал резко масштабироваться. Компания массово набирала персонал — инженеров, сварщиков, монтажников, разнорабочих. По данным, которые позже фигурировали в судах, численность сотрудников и привлеченных рабочих могла достигать нескольких тысяч человек.
Финансово компания выглядела устойчиво. По итогам 2022 года выручка «КИТ Строя» составляла 3,4 млрд рублей, баланс — 3,6 млрд рублей. Правда, чистая прибыль на фоне этих оборотов выглядела скромно — около 61 млн рублей. Но для строительного рынка, живущего на авансах, перекредитовании и постоянном движении средств, это звучало каким-то тревожным сигналом.
Весной 2023 года работники начали жаловаться на задержку зарплаты, затем сотрудникам стали выдавать только оклад без премий, а потом деньги перестали поступать вовсе. На стройках начались массовые увольнения
Зарплатный кризис, бегство рабочих
Первые серьезные проблемы у «КИТ Строя» появились еще до официального банкротства. В апреле 2021 года следственные органы возбудили уголовное дело по статье об уклонении от уплаты налогов в особо крупном размере. По версии следствия, в 2016–2018 годах в налоговые декларации и бухгалтерские документы «КИТ Строя» вносились ложные сведения о взаимоотношениях с фиктивными контрагентами. Следствие оценивало ущерб бюджету более чем в 172 млн рублей.
Чем завершилось то уголовное дело, публично не сообщалось. Однако именно после этого периода финансовое положение компании стало быстро ухудшаться. К 2022–2023 годам «КИТ Строй» начал стремительно терять ликвидность. Компания переставала закрывать объемы выполненных работ, задерживала расчеты с субподрядчиками и оказалась неспособна одновременно обслуживать налоговые обязательства и удерживать персонал на стройках.
Весной 2023 года работники начали жаловаться на задержку зарплаты, затем сотрудникам стали выдавать только оклад без премий, а потом деньги перестали поступать вовсе. На стройках начались массовые увольнения.
«Видимо, зарплату перестали платить — и люди просто разбежались», — рассказывали участники рынка. Без денег остались более 1,5 тыс. сотрудников компании. Общая задолженность перед персоналом достигла 128 млн рублей. Бывшие монтажники и сварщики обращались в прокуратуру и трудовую инспекцию. Один из работников, занятый на реконструкции ТЭЦ-2, рассказывал, что несколько месяцев жил «с копейки на копейку», пытаясь содержать семью и оплачивать съемное жилье.
На фоне развала операционной деятельности в феврале 2023 года управление ФНС по Татарстану подало заявление о признании «КИТ Строя» банкротом. Изначально сумма требований составляла 393 млн рублей, сейчас же в реестр требований кредиторов от налоговиков включена сумма претензий на 1,2 млрд рублей.
Но налоговая далеко не главный кредитор компании. В реестр начали входить десятки организаций — ПАО «Татнефть», АО «Лизинговая компания КАМАЗ», ООО «Нижнекамская ТЭЦ», ООО «Полати», ООО «Спецмонтажстрой», ООО «Спецтехника-116» и другие поставщики техники, подрядчики и индивидуальные предприниматели.
2 июня 2023-го к делу о банкротстве привлекли прокуратуру республики. Надзорное ведомство объяснило свое внимание к ситуации масштабами компании: к 2021 году у «КИТ Строя» были 916 официально трудоустроенных сотрудников и 2-е место по выручке среди компаний РТ, занятых в отрасли разработки и сноса зданий, подготовке строительных участков. Но начались упомянутые задержки по зарплатам. К тому же выяснилось, что компания выехала из офиса в бизнес-центре «2.18» в Набережных Челнах.
Позже (только в августе 2024-го) бывшего директора компании Андрея Семенова признали виновным по делу о невыплате зарплаты. Суд назначил ему штраф в размере 100 тыс. рублей. Вину он признал, а задолженность перед сотрудниками впоследствии погасили. Но к тому моменту бизнес уже достаточно глубоко зарылся в банкротство.
Владельцем компании через ООО УК «Нефтехимстрой» и ООО «Строительный контроль» является известный челнинский предприниматель Эльман Рагимов. Он причины краха некогда успешного «КИТ Строя» корреспонденту «БИЗНЕС Online» назвать не смог. По его словам, он только владел фирмой, но не контролировал и не руководил ею. «Там юристы занимаются, я вообще ситуацией не владею. <… > Не могу объективно назвать причины, у компании были руководители, а я больше выступал как инвестор», — объяснил Рагимов.
Процедурой несостоятельности банкрота «рулит» конкурсный управляющий Тимур Тагиров. Сегодня реестр требований кредиторов (как тех, что суд уже признал, так и тех, что еще на стадии рассмотрения) составляет порядка 5,4 млрд рублей.
Центральным элементом спора стало толкование условия о цене договора. В контракте была указана «предельная стоимость» работ — 7,9 млрд рублей
«Татнефть» заявила требование на 1,5 млрд, но его «выключили»
Источники, знакомые с ситуацией, связывали начало финансовой катастрофы с одним из подрядов для ПАО «Татнефть» на Нижнекамской ТЭЦ — компания выполняла работу по реконструкции котлов для сжигания нефтяного кокса в виде пыли с установки замедленного коксования завода ТАНЕКО. По контракту от 2021 года фирма получила крупные авансы от нефтяников — на 5 млрд рублей.
Однако «Татнефть» подтвердила и приняла работы лишь на 3 млрд рублей (это отражено в судебных актах). С учетом возврата части аванса и зачета встречных требований «Татнефть» потребовала включить в реестр кредиторов «КИТ Строя» более 1,5 млрд рублей как сумму неотработанного аванса.
Суды первой и апелляционной инстанций (в январе и июне 2025-го) в целом поддержали позицию кредитора и признали обоснованным требование в 1,5 миллиарда. Однако конкурсник Тагиров, владелец компании Рагимов и один из кредиторов ООО «Автокран 116» обратились с жалобами в Арбитражный суд Поволжского округа, и кассация сочла выводы нижестоящих судов преждевременными.
Центральным элементом спора стало толкование условия о цене договора. В контракте была указана «предельная стоимость» работ — 7,9 млрд рублей. Представители должника настаивали, что речь идет о твердой цене договора, не подлежащей пересмотру в зависимости от фактических объемов работ.
«Татнефть» же, напротив, утверждала, что стоимость должна рассчитываться по внутренней методике ценообразования, а сумма в 7,9 млрд рублей являлась лишь верхним пределом финансирования. Суд указал, что нижестоящие инстанции фактически не дали полноценного толкования этому условию, несмотря на его принципиальное значение для определения размера долга.
Кассация отдельно обратила внимание на то, что Фемида не исследовала, каким образом формировалась «предельная цена», почему она была детализирована по отдельным видам работ, насколько типичным является столь существенное расхождение между предельной стоимостью и стоимостью работ по методике расчета и как соотносится схема масштабного авансирования с утверждением о наличии многомиллиардного неотработанного аванса.
Еще одним основанием для отмены решений стали вопросы к судебной строительной экспертизе. Эксперты определили стоимость выполненных работ в размере около 3 млрд рублей, однако кассационная инстанция отметила, что фактически исследование свелось к анализу уже подписанных двусторонних актов КС-2 (акт о приемке выполненных работ). При этом экспертиза не ответила на ключевой вопрос спора, выполнял ли подрядчик дополнительные работы, которыми заказчик впоследствии воспользовался, но не оплатил.
Суд подчеркнул: если заказчик использовал результат работ подрядчика при достройке объекта, это должно учитываться при определении итогового сальдо взаимных обязательств даже при отсутствии полного комплекта исполнительной документации.
Для проверки этих обстоятельств кассация предписала истребовать документы по работам, выполненным другими подрядчиками после ухода «КИТ Строя» из проекта, чтобы установить возможное пересечение объемов.
Отдельное внимание в споре уделяется характеру отношений между «Татнефтью» и подрядчиком. Конкурсный управляющий, кредиторы и налоговый орган указывали, что многолетнее авансирование при существующей крупной задолженности могло свидетельствовать о компенсационном финансировании и фактической поддержке должника со стороны ключевого заказчика.
Нижестоящие суды отказались признавать признаки аффилированности или скрытого финансирования, однако кассация указала на необходимость более тщательной оценки обстоятельств расчетов сторон, включая механизм авансирования и возврат части денежных средств.
Таким образом, кассация фактически поставила под сомнение крупное требование в реестре кредиторов — притязания нефтяной компании теперь будут рассматриваться повторно.
Участники рынка объясняют путаницу с ценообразованием тем, что часть работ могла финансироваться по схеме единичных расценок, а не классического сметного финансирования. В дальнейшем вокруг этого и возникли разные трактовки. Одни утверждали, что уже по ходу реализации проекта заказчик изменил подход к финансированию, резко ухудшив экономику подрядчика. Другие считали, что ключевая проблема заключалась не в договоре, а в управлении деньгами внутри самой компании.
Истец потребовал взыскать задолженность за работы на секциях С и Р комплекса ЭП-600. По версии «КИТ Строя», общая стоимость фактически выполненных работ составляла около 985 млн рублей, однако оплачена была лишь часть объемов
Посудились с «Татнефтью», перейдем на СИБУР
Другим тяжелым ударом для компании стал конфликт с ПАО «Нижнекамскнефтехим» (НКНХ) — вокруг строительства ЭП-600. В феврале 2023 года после появления признаков несостоятельности НКНХ в одностороннем порядке отказался от договора с «КИТ Строем» по работам на секциях С и Р комплекса.
«„Нижнекамскнефтехим“ был вынужден отказаться от договора с „КИТ Строем“ в связи с многочисленными нарушениями подрядчиком как сроков работ, так и их качества, игнорированием требований об устранении дефектов (перечень недостатков является в том числе предметом нескольких экспертиз, включая судебные). При этом заказчик исполнил все свои обязательства по оплате работ перед подрядчиком», — пояснили в пресс-службе предприятия. В НКНХ не скрывают: замедление темпов строительства основного подрядчика и его смена на объекте привели к увеличению затрат и внутреннему смещению сроков проекта.
Там же приводят причины разрыва отношений и финансовой «смерти» строительной компании: подрядчик прекратил выполнение и ежемесячную сдачу работ по причине массового увольнения сотрудников. Банкротство же компании возникло в связи с неуплатой налогов за периоды, предшествующие заключению договора между НКНХ и «КИТ Строем», считают на предприятии.
После ухода «КИТ Строя» с площадки «Нижнекамскнефтехим» начал предъявлять претензии по невозвращенным давальческим материалам, дефектам и необходимости переделывать часть работ уже силами других подрядчиков.
Но и «КИТ Строю» было что сказать. В апреле 2024-го компания подала к НКНХ иск на 553 млн рублей. Истец потребовал взыскать задолженность за работы на секциях С и Р комплекса ЭП-600. По версии «КИТ Строя», общая стоимость фактически выполненных работ составляла около 985 млн рублей, однако оплачена была лишь часть объемов.
НКНХ ответил встречным иском на 133,8 млн рублей. Нефтехимики потребовали взыскать стоимость давальческих материалов, которые подрядчик, по версии заказчика, получил, но не использовал и не вернул после расторжения договора. Позже в материалах дела начали фигурировать и куда более крупные суммы. Представители НКНХ заявляли, что общая стоимость переданных подрядчику материалов могла превышать 1,6 млрд рублей.
За 1,5 года дело фактически превратилось в полноценную войну строительных заключений, взаимных обвинений и попыток дискредитировать выводы противоположной стороны
Экспертиза на экспертизе и экспертизой погоняет
Но цимесом процесса стали даже не денежные требования, а экспертизы. За 1,5 года дело фактически превратилось в полноценную войну строительных заключений, взаимных обвинений и попыток дискредитировать выводы противоположной стороны. Основной камень преткновения — стоимость дефектов, выявленных в смонтированных конструкциях.
Сначала (еще до судебного разбирательства) стороны совместно привлекли ООО «Инженераль-Эксперт». Первоначальная версия исследования выглядела для «КИТ Строя» благоприятно — стоимость устранения недостатков оценивалась примерно в 5 млн рублей. Но эксперт, что называется, «переобулся в полете», отозвав экспертизу уже в момент ее направления курьером «КИТ Строю».
В итоговой версии стоимость устранения недостатков внезапно взлетела до 483 млн рублей. В переписке с экспертом от него поступила фраза: «НКНХ вас совсем хочет загнать в минуса, боремся с ними», что поставило под сомнение независимость исследования, рассказал конкурсный управляющий Тагиров.
Далее эстафету приняла уже судебная экспертиза ООО «ЦСНО «Эталон». Эксперт насчитал дефектов на 730 млн рублей. Однако в ходе допроса он признал «арифметическую ошибку», снизившую сумму на 205 млн рублей до 524 миллионов.
Также суд столкнулся с проблемой определения перечня недостатков. «КИТ Строй» настаивает, что дефекты ограничиваются лишь 9 позициями в приложении первого экспертного заключения. Ответчик же представляет обширные дефектные ведомости на сотнях листов.
Вскрылись хронологические несоответствия: акты привлеченных третьих лиц на суммы более 800 млн рублей датированы до официальной приемки работ самого «КИТ Строя». Возникает резонный вопрос: как можно устранять недостатки, которые еще не были выявлены и приняты? Более того, до «КИТ Строя» на объекте работало ООО «Гемонт», и сложно установить, чьи именно дефекты исправляли привлеченные субподрядчики.
В итоге арбитраж назначил уже третью экспертизу — фактически «экспертизу экспертиз». Ее выполнение поручили ООО «Экспертный метод», исследование должно проводиться без оглядки на скандальные заключения предшественников путем натурного обследования, инструментальных замеров и анализа проектной документации. Однако есть серьезное но: конкурсный управляющий «КИТ Строя» получил от предыдущего руководства не все документы, что ставит под угрозу полноту передачи данных для экспертов.
В НКНХ подтверждают, что им известна только одна подлинная досудебная экспертиза и одна экспертиза, назначенная судом. Предприятие считает, что суммы в них «отличаются незначительно».
«КИТ Строй» же не был согласен ни с одной из ранее проведенных экспертиз по делу.
В НКНХ претензии назвали необоснованными. В компании напоминают, что заявитель принадлежит тому же бенефициару, что и «КИТ Строй», и действия направлены на перекладывание ответственности на иных лиц
НКНХ пытаются сделать «контролирующим лицом» банкрота
На этом конфликты с НКНХ у «КИТ Строя» не закончились. 20 мая 2026 года в арбитраж Татарстана неожиданно поступило заявление о привлечении НКНХ к субсидиарной ответственности по обязательствам «КИТ Строя». Инициатором выступил «Строительный контроль», который, напомним, принадлежит самому Рагимову.
По сути, заявители пытаются полностью перевернуть привычную конструкцию строительного конфликта. Если раньше НКНХ выглядел заказчиком, пострадавшим от срыва стройки, то теперь его пытаются представить фактическим контролирующим лицом подрядчика.
Заявитель настаивает: НКНХ фактически контролировал финансовые потоки подрядчика через обособленные счета (ОБС) и использовал его как «центр убытков», аккумулируя долговую нагрузку перед независимыми кредиторами. С февраля 2023 года завод перестал принимать работы, но продолжал финансировать текущие расходы и не разрывал договор, что, по мнению истца, подтверждает признание качества работ.
«Должник превращался в структурное подразделение самого ответчика», — говорится в материалах дела. Размер потенциальной ответственности пока не определен — его просят установить после завершения расчетов с кредиторами. А значит, если заявление удовлетворят, СИБУРу придется раскошелиться на миллиарды.
В НКНХ претензии назвали необоснованными. В компании напоминают, что заявитель принадлежит тому же бенефициару, что и «КИТ Строй», и действия направлены на перекладывание ответственности на иных лиц. Расчеты через ОБС назвали стандартной практикой контроля целевого расходования авансов, а выбор поставщиков всегда оставался за подрядчиком.
Партнер юридической компании «Акеон» Тимур Уразаев отмечает, что инструмент ОБС, с одной стороны, является стандартным, но важны нюансы — какой объем согласований и насколько они определяли деятельность организации. «Если подрядчик будет признан своего рода „кэптивной организацией-строителем“, то это точно будет не в плюс для ответчика. Итоговый результат зависит от справедливости модели отношений заказчика и подрядчика, от того, насколько подрядчик кредитовал своими работами и материальными ресурсами заказчика и насколько был ему подконтролен», — считает эксперт.
Руководитель практики банкротства и арбитражных споров АНП ЗЕНИТ Римма Фатыхова добавляет: одного контроля денежных потоков недостаточно — нужны доказательства вмешательства в ключевые решения и операций по перераспределению активов в интересах заказчика. «Риск для заказчика возникает, если он выходит за рамки контроля целевого использования средств и начинает подменять собой органы управления подрядчика — определяет, какие контрагенты будут оплачиваться, навязывает сделки, диктует кадровые решения», — отмечает собеседница.
При этом юристы сомневаются, что спор о качестве работ может напрямую повлиять на «субсидиарку». Для ответственности важны не технические дефекты, а то, как стороны реагировали на проблемы: инициировались ли сделки по выводу активов, нарушалось ли равенство кредиторов.
В любом случае спор посылает рынку сигнал: чем дальше заказчик входит во внутреннюю кухню подрядчика, тем выше риск, что при банкротстве его попытаются квалифицировать как контролирующее лицо. В крупных стройках давно существует практика «ручного управления» проблемными подрядчиками — от согласования платежей до поиска субподрядчиков.
По словам Уразаева, дело может существенно изменить практику взаимоотношений между сторонами только в случае, если случится соответствующий судебный прецедент привлечения к субсидиарной ответственности. «В обратном случае, уверен, ничего не изменится. Крупные заказчики всегда были сильной стороной договоров подряда, что-либо изменить в таких договорах — абсолютно бесполезное дело. Прецедентов банкротства из-за авансовой работы при несогласованных расценках предостаточно даже в Татарстане», — отмечает юрист.
Фатыхова прогнозирует две тенденции: заказчики будут еще больше формализовать финансовое сопровождение, фиксируя, что согласование платежей направлено только на соблюдение целевого характера расходов. С другой стороны, у них может появиться желание «держать дистанцию» от проблемных подрядчиков, меньше участвовать в их спасении — и это увеличит риски недостроев.
«Чем ближе модель взаимодействия к партнерской и прозрачной, с четким разграничением зон ответственности, тем ниже шансы, что в банкротстве подрядчика заказчик внезапно окажется в роли последней надежды», — резюмирует Фатыхова.
Среди «субсидиарщиков» также бывшие топ-менеджеры и «Татнефть»
НКНХ далеко не единственный, кого кредиторы и управляющий пытаются привлечь к субсидиарной ответственности. АС РТ объединил в одно производство два заявления о привлечении к «субсидиарке».
Первое заявление подал кредитор ООО «Автокран-116». В списке ответчиков: Рагимов, экс-директор Семенов, еще один бывший директор Марат Курбанов и «Татнефть» как крупнейший заказчик.
Второе заявление подал ранее исполнявший обязанности конкурсного управляющего Василий Зайцев. В нем круг ответчиков шире, помимо бывших директоров и владельцев, к «субсидиарке» он просит привлечь Артура и Эдуарда Зариповых и Дениса Лунева. Основание — неисполнение обязанности по передаче документации, совершение сделок по выводу активов, намеренное сокрытие имущества должника, что существенно затруднило проведение процедуры банкротства.
Но рассмотрение объединенных заявлений суд приостановил еще в марте 2025-го, поскольку необходимо дождаться окончательных результатов по нескольким ключевым эпизодам: спору «КИТ Строя» с НКНХ и заявлений о признании недействительными сделок по выводу имущества должника.
Логика проста: суд не может определить размер ущерба и степень вины контролирующих лиц, пока неясно, сколько денег удастся «вытащить» обратно в конкурсную массу и какой итог будет у встречных претензий.
Дополнительно суд наложил арест на имущество Рагимова в пределах 2,6 млрд рублей. АС РТ счел обоснованными опасения кредиторов, что без обеспечительных мер активы могут быть переоформлены или выведены до завершения спора о субсидиарной ответственности. Фактически еще до вынесения решения по существу имущество бизнесмена оказалось заморожено. Речь идет не только о счетах, но и о недвижимости, транспорте и других активах.
Сделки с аффилированными структурами не могут защищаться ссылками на «обычную хозяйственную деятельность»
Конкурсный управляющий Тагиров начал разбирать финансовые связи внутри группы Рагимова. И дело уже не выглядит просто как история о неудачном подрядчике. В материалах арбитража стали всплывать многочисленные платежи в адрес аффилированных структур, сделанные уже после возбуждения дела о банкротстве, сделки внутри группы.
Суд вернул выведенные средства в конкурсную массу, рассудив, что сделки с аффилированными структурами, совершенные в период очевидной неплатежеспособности, не могут автоматически защищаться ссылками на «обычную хозяйственную деятельность».
Самого Рагимова СМИ называют известным челнинским предпринимателем. С бизнесменом связывали ООО «Айрон Индастри Компани» (резидент ТОСЭР «Нижнекамск»), которое выпускает изделия для трубопроводов. В 2021 году предприниматель выкупил на торгах часть помещений обанкротившегося банка «Камский горизонт». Позже супруга бизнесмена (теперь уже бывшая) Регина Рагимова открыла там цех по пошиву одежды под брендом ReStyle.
Поэтому неудивительно, что параллельно судебные споры развернулись и вокруг недвижимости семьи. Одним из самых заметных конфликтов стала история частного детского сада Smart People. Учреждение располагалось на объекте, связанном с Рагимовым, однако позже бизнесмен потребовал освободить помещение. Владелица детского сада Альбина Галиуллина публично заявляла о давлении и угрозах. Сам Рагимов утверждал, что спор связан исключительно с задолженностью по аренде.
«Когда компанию „КИТ Строй“ Рагимова признали банкротом, все начали включаться в реестр кредиторов. Тогда он понял, что к нему будут предъявлены требования о привлечении к субсидиарной ответственности, так как он является конечным бенефициаром компании-должника и ему нужны были деньги. А как их взыскать? Он взял, посчитал пени за весь период действия договора, начал взыскивать с меня обеспечительный платеж и пени. По сути, эти 2,5 миллиона рублей — это неустойка. Изначально у меня были хорошие отношения с Рагимовым, я платила за аренду, иногда платила не вовремя. Я говорила об этом, это связано с малой наполняемостью детьми, так как изначально здание не было сдано в срок. На тот момент он не взыскивал ничего. Сейчас, поскольку он в таких условиях и без денег остался, его предприятие — должник и он всем должен, он начал выкручивать мне руки, пытаться взыскать там, где можно», — рассказывала Галиуллина изданию Chelny-biz.ru.
Тем временем конкурсный управляющий Тагиров пытался истребовать у Рагимова здание детского сада (официальное название «Китенок», площадь — 1,5 тыс. кв. м) и включить его в конкурсную массу должника. По версии управляющего, объект фактически строился за счет средств «КИТ Строя». При этом имущество было оформлено не на компанию, а на Рагимова, а после раздела имущества перешло его экс-супруге.
Летом 2025 года суд первой инстанции поддержал конкурсного управляющего и обязал вернуть объект в конкурсную массу. Однако весной 2026-го апелляция полностью отменила это решение. Суд указал, что «КИТ Строй» никогда не являлся собственником участка и здания, а выступал лишь техническим заказчиком строительства. В итоге объект остался у семьи Рагимовых.
В споре с Галиуллиной суд также встал на сторону Рагимова, и детский сад был выселен из здания. Но на этом история не закончилась — теперь Тагиров в рамках дела о банкротстве подал иск к бизнесмену о взыскании 50,4 млн рублей убытков. Якобы именно столько бизнесмен потратил со счетов «КИТ Строя» на создание детского сада.
***
История «КИТ Строя» пока далека от завершения. Судебные процессы продолжаются, а многие ключевые вопросы до сих пор остаются без ответа.
Что стало настоящей причиной краха компании — налоговые проблемы, ошибки менеджмента, неудачная модель финансирования крупных строек или сочетание всех этих факторов? Почему подрядчик, который еще недавно работал на крупнейших нефтехимических объектах страны и показывал миллиардные обороты, оказался неспособен рассчитаться с сотрудниками и кредиторами?
Не менее важен и системный вопрос: где проходит граница между контролем заказчика над расходованием авансов и фактическим управлением подрядчиком? Станут ли НКНХ или другие крупные заказчики фигурантами дел о субсидиарной ответственности, создав прецедент для всей строительной отрасли? И наконец, удастся ли кредиторам вернуть хотя бы часть из более чем 5 млрд рублей требований или один из крупнейших строительных подрядчиков региона «обнулится» и уйдет в закат?
Комментарии 3
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.