Евгений Коган: «Малый и средний бизнес будет вымирать, а у нас будут вырастать олигополии»

Президент инвестиционной группы «Московские партнеры», профессор Высшей школы экономики Евгений Коган Фото: © Евгений Биятов, РИА «Новости»

«С защитой прав инвесторов у нас все понятно: красивые слова, и не более того»

— Евгений Борисович, как вы оцениваете инвестиционный климат в России?

— Если бы я пытался найти в нашем инвестиционном климате какие-то положительные моменты, то мне бы для этого понадобился бинокль или подзорная труба. Я не вижу никаких позитивных моментов, но вижу высокие риски и, напротив, невысокую доходность. Однако есть ряд бумаг с неплохой дивидендной доходностью. Но большинство компаний, к сожалению, чувствуют себя, мягко говоря, не очень. Да и сентимент (общее настроение и отношение участников торгов к текущей ситуации на рынке, своего рода «барометр настроений», который отражает преобладающие эмоции, ожидания и оценки будущей динамики цен, — прим. ред.), конечно, не очень. И наконец, целевой инвестор прекрасно понимает, что завтра он может купить акции компании, а послезавтра выяснится, что у нее проблемы с правоохранительными органами. Такое тоже может быть. Конечно, это не способствует благоприятному инвестиционному климату.

Также надо отметить, что хороший инвестиционный климат — это когда снижается ключевая ставка и есть понимание, что проще идти на фондовый рынок, а не так, как сегодня: смотришь и думаешь, не посидеть ли на депозите или в коротких облигациях. Это во-первых.

Во-вторых, какой может быть хороший инвестиционный климат при таком курсе рубля, когда ты знаешь, что огромное количество компаний-экспортеров фактически теряет деньги? В январе 2026 года глава российского союза промышленников и предпринимателей Александр Шохин заявил, что около 40 процентов российских компаний сократили или полностью прекратили экспортные операции из-за невыгодного курса нашей национальной валюты.

В-третьих, с защитой прав инвесторов у нас все понятно: красивые слова, и не более того. Наконец, очень важный момент — это настроение потребителей, а это часто малый и средний бизнес. Он столкнулся с резким подъемом налогов и сокращением спроса. Поскольку у людей стало меньше денег, спрос начал сокращаться. Поэтому они не очень торопятся приобретать ценные бумаги, потому что зачастую просто не на что. Вот вам и инвестиционный климат во всей красе.

— Как можно изменить ситуацию к лучшему? Более 20 лет говорят о том, что надо улучшать инвестклимат, привлекать инвесторов, в том числе иностранных. Почему не меняется? В чем причина?

— Наверное, мешает наше устройство, когда в приоритете оказываются прежде всего сиюминутные, часто политические задачи, а не развитие финансового и фондового рынка. На словах все за, но в тот момент, когда доходит до дела, выясняется, что та, другая, третья, четвертая компания находится под боем, потому что что-то не так с собственником или с бизнесом, который был у нее 10 или 15 лет назад.

Почему это долго тянется? По той простой причине, что большей части наших руководителей это не нужно. То есть на словах вроде нужно, а на практике не очень. Или они не понимают значения фондового рынка. У меня ощущение, что мы живем с ними в параллельных вселенных, где мы говорим, что фондовый рынок — это часть экономики, то, что обеспечивает стабильность страны, ее курса, возможность для инвестиций, привлечения денег, а наверху мнение, что фондовый и финансовый рынок — это сборище спекулянтов и нечего о них даже думать.

— На сессии Петербургского международного экономического форума (ПМЭФ) председатель наблюдательного совета Московской биржи Сергей Швецов заявил о поддержке жестких подходов к защите инвесторов. Что это значит? Или это тоже всего лишь слова, а на практике ничего делать не будут?

— Скорее всего, какие-то выводы будут сделаны. Мне так кажется, потому что я оптимист. А если говорить серьезно, то ничего не будет меняться, пока до всех не дойдет, что все, что мы делаем для развития финансового рынка, прежде всего делаем для своей экономики, для того чтобы люди зарабатывали и жили богаче. Речь идет в первую очередь о возможности привлекать капитал, чтобы бизнес развивался. Пока в стране есть диссонанс, к сожалению, ничего происходить не будет.

— От чего сейчас надо защищать инвесторов? Не так давно на первом месте была проблема защиты инвесторов от недружественных поглощений, захватов объектов собственности, в том числе с помощью силовых структур, шантажа, давления. Теперь это актуально или появились новые угрозы?

— Прежде всего инвесторов нужно защищать от неожиданных историй, когда что-то происходит с собственником или компанией. Простейшая вещь — срок давности. Если срок исковой давности — 10 лет, то инвестор может спокойно покупать акции компании, понимая, что даже если в процессе приватизации что-то было не так, то правоохранительные органы уже не будут на это обращать внимания. Мы должны исходить из следующего: честный приобретатель акций на бирже априори должен быть защищен. Если он купил акции на бирже, то не может быть их возврата, как в случае Соликамского магниевого завода. Можно привести много примеров. Или, допустим, если прокуратура решила наложить арест на деньги компании, то инвестор должен понимать, что это может быть проблемой руководства, но никак не бизнеса. А сегодня любая проблема — это проблема бизнеса.

Идем дальше. Например, есть такое понятие, как налоговые риски, когда сегодня бизнес работает в одних условиях, а завтра — в других. В итоге для инвесторов тоже становится неинтересно, когда не платят дивиденды либо меняются еще какие-то условия. Изменения налогового законодательства также влияют на фондовый рынок, поэтому инвесторы говорят: «Ранее это предприятие было прибыльное, а сейчас в убытках. Так зачем нам скупать его акции?»

«У меня ощущение, что наша власть не до конца понимает значение малого бизнеса. По данным РСПП, он принес в прошлом году в казну более 13 триллионов рублей» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Хотели пощипать малый бизнес и заработать примерно 300–350 миллиардов рублей, а в итоге можем потерять 2–3 триллиона»

— В недавнем интервью президент «Опоры России» Александр Калинин утверждал, что из 6,6 тысячи опрошенных в мае предпринимателей 75 процентов говорили, что у их бизнеса значительно ухудшилось финансовое состояние в I квартале. В рамках другого исследования 80 процентов опрошенных представителей МСП сказали, что не будут в этом году инвестировать в развитие своего дела. Калинин отметил: «В стране изымается больше средств из бизнеса, а господдержка снижается. Отсюда есть большое опасение, что перезапускать инвестиционный цикл будет не с чего. Это касается не только малого, но и крупного бизнеса». Что будет дальше?

— Ничего не будет. Малый и средний бизнес будет вымирать, а у нас будут вырастать олигополии на базе Сбера и других банков. У меня ощущение, что наша власть не до конца понимает значение малого бизнеса. По данным РСПП, он принес в прошлом году в казну более 13 триллионов рублей. Очевидно, это способствовало тому, что подняли налоги, желая подоить эту корову. В итоге корова не то чтобы сдохла, но по крайней мере стала гораздо хуже доиться. Тут все просто: чем больше поднимаешь налоги, тем меньше отдача — это старый закон, который никто не отменял. Бизнес начал уходить в тень. Поэтому надо оторвать руки тем, кто придумал налоговые новации, связанные с малым бизнесом.

Малый бизнес — это прежде всего занятость. Если мы хотим, чтобы народ чувствовал себя хорошо, чтобы у него по утрам было хорошее настроение, то надо давать ему возможность работать. А налоги поднимать бессмысленно, поскольку будут уходить в тень. Но нашу власть, по всей видимости, интересует только крупный бизнес.

У нас прекрасно развивался малый бизнес и пять, и 15 лет назад, потому что тогда государство сильно не докапывалось. Оно понимало, что его полезнее не трогать, лишь бы люди зарабатывали и могли покупать товары, чтобы прибыль получал и крупный бизнес, торговые сети и прочие. А если люди не могут понять, что будет завтра, какие будут налоги и условия, то о чем можно говорить? Если мы хотим, чтобы народ вернулся в белое поле, то все эти новации я бы отменил.

— Малый бизнес создает новые перспективные с точки зрения умной экономики будущего стартапы. Люди в гаражах генерируют проекты и создают компании, которые потом дают миллиарды. Те же Илон Маск, Стив Джобс и все остальные создавали своих гигантов в крошечных офисах. Получается, что мы стараемся создавать госгигантов без креатива и инициативы, как было в 1970-е годы?

— Получается так. Мы создаем олигополии. То есть любой новый интересный стартап подгребают под себя крупные компании от Wildberries до Сбера. Мы создаем очень мощные корпорации и считаем, что в этом основа. Но это неправильно.

А малый бизнес даже не нуждается в деньгах по большому счету. Ему надо просто не мешать, не обкладывать бешеными налогами, не менять каждый раз условия существования и правила игры. Когда у людей есть деньги, они готовы платить налоги, если они комфортны. А мы сегодня загоняем всех в тень. В этом нет ничего хорошего. Мы хотели пощипать малый бизнес и заработать примерно 300–350 миллиардов рублей, а в итоге можем потерять 2–3 триллиона, а то и больше налоговых поступлений. Спрашивается, чего мы добились?

— Будет ли меняться структура экономики, учитывая, в какой ситуации оказался МСБ, который занимает более 20 процентов экономики? Что сейчас делает МСБ — дробится, сливается, уходит под большие корпорации, ищет какие-то иные пути выживания?

— Кто-то пытается уйти в тень и за кеш рассчитываться. В итоге кого-то, к сожалению, могут и посадить за такие вещи. Кто-то будет дробиться, несмотря на то что это опасно. Я думаю, что правоохранительные органы будут ловить и таких. Кто-то будет просто закрываться, а кто-то выживет. Есть лозунг, который звучит примерно так: пусть сегодня малый бизнес будет в непростых условиях, зато останутся сильнейшие. Но проблема в том, что сильнейшие и борются сейчас за выживание. А сильнейшим надо бороться не за выживание, а за развитие. Мы, вместо того чтобы думать о том, как захватывать рынки, как малые предприятия превращать в средние и крупные, думаем о том, как выживать. И что в этом хорошего?

— Несколько лет назад были дискуссии о том, что компаниям надо активнее выходить на IPO, привлекать деньги инвесторов. А сейчас тишина. Жив ли этот рынок?

— Есть определенные IPO. Например, 17 апреля 2026 года произошло первичное публичное размещение акций (IPO) электронной торговой платформы «B2B-РТС», которая объединяет площадки «РТС-тендер» и «B2B-Center». Там хорошие дивиденды платят. Достаточно неплохо прошло IPO. Они разместились по 118 рублей и потом торговались по 120–125 рублей и выше. У этой компании, которая платит сумасшедшие дивиденды в 90 процентов от прибыли, все получилось. Я думаю, что ее котировки не будут падать. Но это редчайшие случаи, когда выходит на IPO такая компания. А сегодня многим компаниям не до выхода на IPO, потому что у них показатели бизнеса снижаются. Это значит, что инвесторы не будут покупать их ценные бумаги. Поэтому мы видим довольно большое количество планировавшихся IPO, которые отменились или остановились. Поэтому бум IPO у нас будет тогда, когда ключевая ставка опустится до процентов 12, а то и ниже, курс рубля не такой удручающий, а хотя бы на уровне 95 рублей за доллар, плюс начнут пересматривать параметры по налогам.

Естественно, нельзя не отметить тот фактор, что мирный процесс буксует. Поэтому многие компании понимают, что планы развития надо корректировать. Кстати, я считаю, что федеральный бюджет будет дефицитным долгое время. Это значит, что ставку вряд ли будут быстро снижать. Вот совокупность факторов, которые говорят о том, что, скорее всего, в ближайшее время ждать бума IPO не стоит.

«Китайцы развивать наш «пирог» не будут. У них самих все хорошо, поэтому они цинично пытаются использовать любые варианты, чтобы потом просто извлекать прибыль, и не более того» Фото: © Zhao Zishuo /XinHua / www.globallookpress.com

«Сейчас иностранные инвесторы могут идти только под жесткие госгарантии»

— Как обстоят дела с иностранными инвестициями?

— Во-первых, сейчас иностранные инвесторы могут идти только под жесткие госгарантии. Во-вторых, чаще всего это инвесторы из дружественных стран, таких как, допустим, Индия, Таиланд или подобные. В-третьих, для того чтобы к нам по-настоящему пошли иностранные инвестиции, наверное, нужно, чтобы в стране поменьше стреляли. Если у нас не будет боевых действий, то, скорее всего, будут приходить иностранные инвесторы, потому что у нас много потенциально прибыльных проектов. Но для этого, конечно, нужно, чтобы решился главный политический вопрос. Инвесторы редко хотят инвестировать в страну, которая находится в состоянии боевых действий.

— А китайцы к нам идут? У них же много свободных денег.

— Китайцы идут, чтобы прежде всего сбрасывать свою продукцию. Например, автомобили. Строят производства своих же автомобилей, где мы два болта прикрутили — и вот «Москвич», «Волга» и что-нибудь еще. Но строить такие заводы, где настоящее производство, они у нас не хотят. Для чего им это? Они могут покупать у нас гостиницы или рестораны, где будут останавливаться и обедать китайские туристы. Но развивать наш «пирог» они не будут. У них самих все хорошо, поэтому они цинично пытаются использовать любые варианты, чтобы потом просто извлекать прибыль, и не более того.

Нам нужно, чтобы китайцы приходили и строили свои заводы. А они этого делать особо не хотят. Максимум — отверточное производство. Но даже с этим не торопятся. Их интересует только наш рынок. Однако они опасаются рисков. Поэтому, как только будет снижение уровня рисков, они станут приходить.

— Также у России запутанные отношения со странами Запада. Там заморозили или арестовали активы некоторых наших инвесторов, да и мы тоже заморозили, в том числе ввели временное управление. Как распутывать клубок этих противоречий?

— Клубок распутывать придется долго и мучительно. Для начала надо выйти на мирный тренд. После этого будем глобально разбираться. Этот процесс надолго, потому что есть много юридических проблем. Даже если мирное соглашение будет подписано, то активы будут размораживать с большим трудом.

— Западные компании, которые покинули нашу страну по политическим мотивам, будут возвращаться на российский рынок? Кто, на ваш взгляд, вернется, а для кого это будет трудно или невозможно?

— На этот счет у нас сказали четко, что при возвращении иностранных компаний мы будем смотреть на несколько факторов: как они уходили, как себя вели, оставили или сожгли мосты. Это действительно очень важно. Если компания ушла, за пять минут уволив свой персонал, и ни слуху ни духу, а теперь снова здравствуйте, то это одна ситуация. Видимо, такой компании будет трудно возвращаться на наш рынок, мягко говоря.

Другой кейс: если компания составила договоры, содержала персонал, оставила о себе добрую память, то почему нет? Такие компании могут и вернуться. Но власти будут очень внимательно смотреть: может, у нас уже вырос огромный бизнес, который занял эту нишу. Поэтому возвращаться им тоже будет тяжело.

— Как российские инвесторы, которые вложились в дубайскую недвижимость и другие активы, оценивают нынешний военно-политический кризис на Ближнем Востоке? Пора ли бежать оттуда?

— Бежать сейчас никуда не надо. Что касается Дубая, то он будет потихонечку развиваться. Скорее всего, рано или поздно о чем-то окончательно договорятся. Если мы будем говорить о наших инвестициях в том же самом Дубае, вы знаете, альтернатив ОАЭ очень мало. Это было самое спокойное, защищенное место в мире. Кстати говоря, так и осталось. Сейчас там жарко, а через месяца два-три приезжайте, поплавайте в море, положите свой кошелек и вещи — никто не возьмет. Таких мест в мире не так много.

Кроме того, Дубай создал очень комфортную налоговую среду для бизнеса. Поэтому я думаю, что какое-то время инвесторы там будут в загоне, не станут торопиться приобретать дубайские активы год-другой, а потом вернутся. Куда они денутся?

Например, мы как девелоперы сегодня строим в Дубае объекты, понимая, что они будут востребованы. Может быть, не сейчас, а через 1–2 года. Потихонечку народ, который смотрит вдолгую, приобретает там объекты недвижимости. Поэтому я бы сейчас точно бежать оттуда не стал и что-то хорошее не продавал.

Другое дело, что я бы сейчас не стал активно покупать, подождал бы развития событий. Но опять же смотря что. Например, там сейчас большой спрос на качественные виллы. Их практически нет, поэтому они улетают даже сегодня. Когда все успокоится, наверное, спрос на очень качественные активы будет высоким. Например, моя девелоперская компания приобрела несколько земельных участков, но не факт, что на всех из них будем строить из-за этой ситуации. Значит, скорее всего, один из участков, может быть, продадим. Кстати говоря, нам сейчас предлагают двойную цену относительно той, по которой мы покупали.

«К концу года курс может быть 85–88 рублей за доллар, теоретически даже 90 возможно. В то, что будет 120 рублей за доллар, верю с трудом, а в курс 150, как говорят некоторые горячие головы, не верю» Фото: «БИЗНЕС Online»

«К концу года курс может быть 85–88 рублей за доллар, теоретически даже 90 возможно»

— Что происходит на финансовом рынке России? Где посоветуете хранить сбережения?

— Сбережения нужно держать в государственных облигациях и облигациях надежных частных компаний — доходность 14–15 процентов годовых. Учитывая, что ставка рано или поздно будет снижаться (скорее поздно), значит, цены на эти облигации будут потихонечку расти. Я посмотрел отчеты по нашим клиентам, которые держат в портфеле облигации. У кого-то с начала года плюс 8 процентов, у кого-то 10–12 процентов. Я имею в виду облигации без купонов. Поэтому годовая доходность, вполне возможно, будет на уровне 15–20 процентов, а это значительно выше инфляции. В облигациях есть такой принцип: солдат спит — служба идет, то есть день прошел, и компания должна купон. И раз в полгода, раз в квартал, раз в месяц тебе эти купоны приходят на счет. Это сегодня, возможно, самое интересное занятие.

Кроме того, есть дивидендные акции. Те же самые Сбербанк, «Дом.РФ», «Ленэнерго» и так далее. Есть много компаний, которые платят хорошие дивиденды. Тот же самый недавно вышедший на рынок «B2B-РТС». Надо смотреть только на надежные компании, которые стабильно платят дивиденды, и на облигации тех государственных компаний, которые опять же стабильно платят свои купоны. И пока романтизм оставить в стороне.

— В доллары, евро, юани стоит вкладывать?

— Вопрос в том, сколько вкладывать в валюту. То, что девальвации в ближайшее время мы не ждем, это факт. Я считаю, что в портфелях моих клиентов было бы неплохо держать 10–15 процентов в замещающих облигациях, которые привязаны к юаню или к доллару. Худо-бедно процентов 7–8 сверх юаня и доллара они имеют. Если девальвация произойдет (я в нее не верю), значит, можно заработать и на этом.

К концу года курс может быть 85–88 рублей за доллар, теоретически даже 90 возможно. В то, что будет 120 рублей за доллар, верю с трудом, а в курс 150, как говорят некоторые горячие головы, не верю. Раз такая пьянка, то лучше, наверное, сидеть в рублевых инструментах, которые дают высокую доходность, а процентов 5–10 от своих инвестиций переводить в активы, связанные с валютами и дающие неплохие доходности. То есть если в портфеле ваших инвестиций будет процентиков 10–15 облигаций, привязанных к юаню или к доллару, дающих сверх этого 5–8 процентов годовых, то неплохо.

— А в недвижимость имеет смысл инвестировать?

— Разумеется, как диверсификация. Почему нет? За последние три года стоимость недвижимости в luxury-сегменте выросла почти на 100 процентов, в экономе — на 30–50 процентов, а в бизнес-классе — на 40–60 процентов. Почему? Серьезно растет себестоимость строительства. Если вы девелопер, то не можете построить что-то очень дешевое.

Тем более наш народ, когда становится стремно, начинает думать прежде всего о покупке недвижимости, поскольку это один из немногих путей инвестиций, который ни разу не подвел. С 1990–2000-х годов рост цены недвижимости опережал биржевые индексы, если цена и падала, то редко. Я не помню такого периода, чтобы недвижимость дешевела долгое время. Могла стагнировать, но потом цены снова шли вверх. Наверное, так же будет и сейчас.

— Почему золото падает в цене?

— Золото — это мировой товар. Поэтому, когда инвестируем в золото, мы должны прежде всего смотреть, что происходит с американскими рынками — с доходностью на американской бирже и с американской инфляцией. При Дональде Трампе инфляция в Америке, скорее всего, будет только расти, а это рынкам не нравится. Поэтому в какой-то момент ФРС придется поднимать процентную ставку. Рынок золота этого не любит, поэтому цена металла в последнее время снижается. Я не верю в то, что в долгосрочной перспективе золото будет дешеветь. Поэтому я бы его потихонечку сейчас покупал.

Материал носит исключительно ознакомительный характер и не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией.