«Где находился отец-татарин, когда его жена рожала в деревянном доме?»

Диляра Гафиятуллина: «Раньше ведь не было аппаратов МРТ и УЗИ, а больную голову лечить было нужно. Бабушки не изучали анатомию, но знали, какие изменения происходят в организме» Фото предоставлено Дилярой Гафиятуллиной

Как татарские бабушки «правили голову» без МРТ и УЗИ

— Диляра, вы занимаетесь составлением родословных и исследуете кендек эбилэре — повитух. Как современную девушку может заинтересовать то, что мы считаем пережитками прошлого?

— Наши представления о родах во многом складываются из фильмов: женщины кричат, потом их увозят и вскоре вручают розовых младенцев. В целом у людей такое представление, что роды — это ужасно больно и страшно. Интерес к естественным родам появился у меня, когда я сама забеременела.

— И это действительно ужасно больно и страшно?

— У меня совершенно другой опыт и другое представление о родах. Это естественный процесс. Думаю, во многом благодаря тому, что я осознанно готовилась: изучала роды с разных точек зрения — физиологической, психологической, через традицию и этнографию.

Я занимаюсь составлением семейного древа. Шэжэре — это не просто список имен и дат рождения и смерти. Это всегда личные истории. Наши предки обустраивали быт, занимались ремеслами, у них был свой уклад жизни, и все это очень интересно. Например, в моем семейном древе есть врачеватели. По линии мамы Мэскурэ-эби была целительницей. Если кто-то падал, ушибался, к ней приходили за помощью, и она лечила травами, массажем, молитвами. Есть практики, которые находятся на стыке исламской и языческой культуры, — у татар это всегда очень интересно переплетается. В нашей семье сохранились некоторые традиции, например тәлинкә язу и баш үлчәү. Мне стало интересно, чем именно занималась прабабушка. Я начала изучать и обнаружила, что похожие традиции существуют и у других народов.

— А что такое баш үлчәү и тәлинкә язу?

— Раньше ведь не было аппаратов МРТ и УЗИ, а больную голову лечить было нужно. Бабушки не изучали анатомию, но знали, какие изменения происходят в организме. Например, если атлант (первый шейный позвонок) смещен, появляется сколиоз в грудном отделе позвоночника, нарушается кровообращение, все тело выстраивает множество компенсаций.

Для измерения завязывали лыко вокруг головы, отмечали середину лба и положение ушей. Затем его разрезали и смотрели, совпадают ли расстояния до ушей, симметричны ли правая и левая стороны головы. Если нет, голову «правили»: полотенце завязывали узлом спереди и по нему постукивали. Такая небольшая вибрация позволяет более равномерно распределить напряжение внутри головы и улучшить кровообращение.

— Они могли навредить? И как к этому относится современная медицина?

— Думаю, вряд ли могло стать хуже — скорее могли не помочь. Эти знания передавались от мастера к ученику, и никаких радикальных методов не применялось. Это всегда были бережные и мягкие техники. По сути, это остеопатия. Она вошла в нашу жизнь сравнительно недавно: остеопатические клиники в Казани появились всего 10–15 лет назад. А наши бабушки владели этими навыками гораздо раньше. Что-то ведь нужно было делать. Сейчас берут анализ крови, а раньше, например, анемию определяли по цвету белков глаз и кожи, по состоянию сна, ногтей и волос. Никто не завязывал веревочки на голову спонтанно — использовались методы, которые годами вырабатывались и проверялись.

— А что такое тәлинкә язу?

— Использовали специальное растение с фиолетовыми ягодами. Брали палочку и соком этих ягод, как чернилами, писали на тарелке молитвы или молитвенные формулы. Затем надписи смывали водой и давали эту воду выпить человеку.

— То есть человек фактически пил сок этих ягод? Возможно, там содержались какие-то полезные вещества… А это помогало?

— Конечно. В традиционной мусульманской культуре есть өшкерү — лечение молитвами. В сунне говорится, какие молитвы читать при разных болезнях. То есть в исламе такая практика существует.

«Я думаю, что беременная женщина не больная, а особенная. Но сегодня рождение ребенка чаще воспринимается как медицинская процедура, а не как естественный природный процесс» Фото: https://www.magnific.com

Где находился отец-татарин, когда его жена рожала в деревянном доме?

— Расскажите о кендек эбиләре — повитухах. Судя по современным фильмам, девушка узнает, что беременна, когда неожиданно падает в обморок.

— Падает и начинает кричать: «А, у меня отошли воды!» Все бегают и срочно везут ее в больницу, боясь не успеть. В общем, киноиндустрия создает не самое приятное впечатление о рождении детей. На самом деле у большинства женщин это довольно долгий процесс.

— Вы говорите, что это естественный процесс. Но, возможно, такое отношение формируется еще и потому, что официально декрет — это больничный?

— Я думаю, что беременная женщина не больная, а особенная. Но сегодня рождение ребенка чаще воспринимается как медицинская процедура, а не как естественный природный процесс. При этом я никогда не отрицаю медицину. Есть ситуации, когда действительно необходимы кесарево сечение или эпидуральная анестезия. Однако нередко эти вмешательства становятся рутинными. Женщина могла бы обойтись и без них, но ей предлагают такие опции почти как блюда в ресторане. При этом не всегда подробно объясняя, как они могут повлиять на здоровье в дальнейшем.

То, что женщине дают больничный, — это хорошо. В некоторых странах декрет длится всего три месяца, а затем женщине нужно выходить на работу. На мой взгляд, это проблемно и с точки зрения психологии, и с точки зрения безопасности ребенка. В России этот период составляет полтора года — и это большой плюс.

— Как было в татарской традиции?

— Женщина в первые 40 дней после родов находилась в особом положении. Она не мчалась сразу мыть посуду или накрывать стол для гостей. Сейчас нередко бывает так, что женщину выписывают и она сама принимает гостей. Но в первые 40 дней и женщине, и ребенку нужно время на восстановление. Это непростой переходный период — и физически, и психоэмоционально женщина должна находиться в покое. Татарская традиция обеспечивала этот покой.

Я исследовала процесс родов в русской, татарской и мексиканской культурах. В Казань приезжала известная мексиканская акушерка Анхелина Миранда Мартинес, и я была на ее семинаре. С удивлением обнаружила, что многое из того, о чем она рассказывала, практически совпадает с тем, что делали наши татарские бабушки. Отличались лишь травы: у них, например, используют листья папайи, у нас — душицу. Но само отношение к родам и к женщине, которая рожает, очень схоже.

В моей семье сохранились рассказы о бабушках и прабабушках, которые рожали в бане. Существовала бэби мунчасы — «баня для младенца». В течение периода от 7 до 40 дней, в зависимости от достатка семьи и состояния матери и ребенка, кендек эбисе (повитуха) приходила ежедневно: мыла, правила и женщину, и младенца. В русской и мексиканской традициях это связано с обрядом пеленания. У татар существовали практики «эчне утырту», «умайны утырту» — правка живота. Та же повитуха, которая принимала роды, делала массаж живота и всего тела. Это помогало матке лучше сокращаться, а организму — быстрее восстанавливаться и очищаться. Использовали баню, травы, массажи, подвязывания. Большим полотном поддерживали внутренние органы, чтобы избежать опущения и женщина могла в дальнейшем снова рожать.

Во время родов кости ребенка еще мягкие, поэтому головка слегка складывается, проходя родовые пути. У многих младенцев заметен метопический шов — полоска на лбу, похожая на гребешок. Напряжение в черепных костях или смещение атланта могут мешать правильному прикладыванию к груди, вызывать проблемы с лактацией и питанием. А в условиях, когда не было смесей, это могло стать вопросом жизни и смерти. Чтобы головка расслабилась, приобрела естественную форму и наладилось грудное вскармливание, в бане тоже проводили правки. Первый шейный позвонок может смещаться во время родов. Чтобы ребенок рос ладным и здоровым, его также правили — руками, с мылом или маслом, очень мягко и бережно, без боли. В итоге на протяжении от 7 до 40 дней и мама, и ребенок находились под постоянной заботой.

Сегодня женщину могут выписать уже на третий день после родов, и она остается дома одна. Муж работает, родители далеко, рядом нет бабушек и дедушек. Иногда кто-то приходит помочь — берет малыша на руки, а мама в это время убирается. Но это не самая эффективная помощь. Гораздо важнее, чтобы женщина могла быть с ребенком, а помощники брали на себя готовку и хозяйство. Да, сейчас не нужно доить корову или косить сено. Есть смеси, клининг, робот-пылесос. Но домашние дела и уход за ребенком никуда не исчезают. Особенно тяжело, если это первый ребенок и женщина остается без подготовки и поддержки. Это создает огромное физическое и психоэмоциональное напряжение. В той традиции, от которой мы отдалились, но к которой постепенно возвращаемся, существовала женская взаимоподдержка. Рядом были бабушки, старшие сестры, тети, соседки — те, кто помогал и делился опытом.

В нашей стране не ведется системной статистики по послеродовой депрессии. Но в новостях время от времени появляются трагические истории, когда женщина не выдерживает напряжения. Часто такое состояние не воспринимается как сигнал о том, что женщине нужна помощь. Говорят: «Не справилась», «Не надо было рожать». Между тем во время родов тело женщины сильно меняется. С точки зрения психофизиологии нервная система тесно связана с мышечной системой и позвоночником. Если в процессе родов происходит неблагоприятное воздействие на позвоночник, это отражается на нервной системе и психике. Эти взаимосвязи очевидны, но, к сожалению, им до сих пор уделяют слишком мало внимания.

— Почему раньше рожали в бане?

— Баня сама по себе — это олицетворение утробы, пространство, очень похожее на то, из которого ребенок только что вышел. Там темно, тепло, тихо и влажно. А как в роддоме? Ребенок сразу оказывается в ярком, шумном, сухом и прохладном помещении. Конечно, многое зависело от пожеланий женщины, возможностей семьи и обстоятельств. Если роды начинались раньше, чем ожидалось, не всегда была возможность все подготовить заранее.

Был период, когда роды воспринимались как естественный процесс. Женщина рожала дома, в привычной для себя обстановке. Затем медицина начала активно развиваться, и особенно в советское время роды стали восприниматься прежде всего как медицинская процедура. Появились большие родильные палаты, где одновременно рожали несколько женщин. Это уже совсем не то, что мы видим сегодня, когда у каждой роженицы, как правило, отдельная палата. Представьте большой зал, в котором сразу несколько женщин переживают совершенно разные состояния. В такой системе оставалось меньше места для уединения и спокойствия. Получается, что маятник сначала находился на одной стороне — домашние роды, травы, отсутствие медикаментов, а затем качнулся в другую крайность, когда роды стали исключительно медицинским процессом. Один из психологов писал, что медицина порой приобретает «ветеринарный» характер, когда психоэмоциональному состоянию человека уделяется недостаточно внимания. В работе «Психология телесности» Александра Тхостова есть фраза о том, что «идеалом медицины становится благородная форма ветеринарии».

Мне кажется, что сегодня мы постепенно приходим к золотой середине. У женщины и ее семьи появился выбор, они могут сами решать, какой формат родов им ближе. В Татарстане и других регионах России сегодня немало роддомов, где поддерживают мягкие роды: приглушают свет, стараются лишний раз не вмешиваться в процесс. Женщину не столько «ведут», сколько бережно сопровождают. Появляется возможность соединить два подхода: с одной стороны — современную медицинскую помощь, когда она действительно необходима матери и ребенку, с другой — более человечное и внимательное отношение. Эти две стороны уже не противостоят друг другу. Например, в последние годы в казанских роддомах уже появляются доулы.

— Чем занимается доула?

— Доула (в переводе с греческого — «рабыня») — это женщина, которая не является медицинским работником и не принимает роды, а заботится о роженице. Приносит воду, помогает сосредоточиться на дыхании, укрывает, открывает или закрывает окно. По сути, то, что сегодня делает доула, раньше выполняли близкие для роженицы женщины — мама, сестры, родственницы. Специалист по фольклору Фанзиля Завгарова рассказывала, что чаще всего к роженице привозили именно ее мать, чтобы рядом был родной человек в трудную минуту.

Я исследовала вопрос парных родов: присутствовали ли мужчины вообще? Где находился отец-татарин, когда его жена рожала в деревянном доме? Понятно, что в советское время это уже совсем другая история. Но, например, про одну из моих прабабушек сохранилось воспоминание, что она рожала вместе с мужем. Речь идет о 1910-х годах.

Сегодня часто бывает так: мужчина провожает женщину в роддом, а через три дня встречает ее уже с младенцем. Раньше все выглядело иначе. Мужчины были рядом, хотя и не находились непосредственно возле рожающей женщины. Они делали все необходимое: приносили дрова и воду, ехали за повитухой. Не было ощущения, что роды — это «не его дело». Сразу после рождения ребенка его в татарской традиции и в некоторых других культурах младенца пеленали в рубашку мужа. Считалось, что таким образом ребенку передается микробиом, формируется иммунитет. Кроме того, этому приписывали и обережные функции — защиту, благословение и другие добрые пожелания.

— Читатели наверняка скажут: раньше же была антисанитария.

— А насколько антисанитария? Был спирт или самогон, которым обрабатывали руки. Была кипяченая вода. Никто не пеленал ребенка в грязные тряпки — всегда использовали чистые ткани, которые стирали и утюжили. Конечно, были легочные и инфекционные заболевания. Именно поэтому сегодня у нас есть медикаменты, и никто не призывает женщину воссоздавать условия двухвековой давности. Мы можем и должны пользоваться благами цивилизации. Но при этом важно не переходить грань между действительно необходимой помощью и тем, без чего можно обойтись. И сегодня ребенок может заразиться в больнице, поэтому нельзя утверждать, что раньше рожали исключительно в антисанитарных условиях. И повитуха, и сама женщина понимали, насколько важно помыть руки, вскипятить воду и соблюдать чистоту. Это были естественные, базовые вещи. Кроме того, некоторые травы использовали специально для обеззараживания.

— Очень часто можно встретить комментарии: «Раньше бабушки в поле рожали и серпом пуповину перерезали».

— На самом деле подобное чаще могло происходить уже в советское время, когда мужчин в деревнях почти не осталось. Если говорить о более раннем периоде, то такие случаи, скорее всего, были редкими исключениями. Например, если у женщины не было мужа, отца или других родственников, которые могли бы взять на себя заботу о ней, чтобы ей не приходилось работать в поле.

Конечно, в жизни случались разные ситуации. Роды могли быть стремительными или преждевременными. Но история о том, что женщина работала в поле до самого рождения ребенка, потом там же рожала, серпом перерезала пуповину и сразу возвращалась к работе, на мой взгляд, не то, чем стоит гордиться и что стоит приводить в комментариях как пример женской выносливости.

Я думаю (и об этом говорят многие исследователи), что подобные истории в основном относятся именно к советскому периоду. Во-первых, мужчины были на войне, и их катастрофически не хватало. Во-вторых, женщина стала таким же участником трудового процесса и должна была выполнять производственные задачи наравне с мужчинами. Нужно было выполнять план, собирать урожай, обеспечивать страну продовольствием.

«Если посмотреть на мое семейное древо, там есть женщины, которые рожали и после 50 лет» Фото: https://www.magnific.com

Была ли татарская женщина бесправной?

— А как выбирали повитух?

— О повитухе судили не только по тому, родился ли ребенок здоровым. Обращали внимание и на дальнейшую судьбу женщины: сколько детей она смогла родить после этих родов. Это считалось важным показателем, значит, за женщиной хорошо ухаживали, помогли ей правильно восстановиться.

Интересно, что возраст женщин, рожавших последнего ребенка, раньше сильно отличался от сегодняшнего. Даже если посмотреть на мое семейное древо, там есть женщины, которые рожали и после 50 лет. По современным меркам родители были далеко не молодыми, но тогда это считалось нормой и никого не удивляло.

— Многие скажут, что причина в том, что женщин просто эксплуатировали. Не было средств контрацепции — вот и рожали, пока могли.

— Мне кажется, многое зависело от конкретной семьи и отношений внутри нее. От того, насколько уважительно относились к женщине, насколько желанными были эти дети.

— Если верить литературным произведениям, отношение к невестам было довольно жестким. Девушку могли публично унизить (провести по улице, вымазать ворота дегтем и вернуть в родительский дом), если подозревали во внебрачных связях.

— В источниках, с которыми я работала, встречается и другая картина. Мужчины нередко предпочитали это скрывать. Если женщина оказывалась не такой «добродетельной», как ожидалось, муж мог сделать вид, что ничего не произошло, чтобы не обрекать семью на пересуды и позор. Подобные примеры я находила и в славянских этнографических материалах.

— В татарской литературе есть произведения, где говорится об особом положении женщины, а есть такие, где женщин откровенно обижают. Кому тогда верить?

— Несчастными женщин чаще всего изображает художественная литература. Этнографические источники показывают другую картину — женщину как человека, которого старались защитить и о котором заботились. Образ женщины без права голоса, которая ничего не решает и только обслуживает домашних, действительно присутствует в татарской литературе. Но если обратиться к этнографическим материалам, видно, какое внимание уделялось женщине, например, в течение 40 дней после родов.

Чтобы получить руку девушки, нужно было заручиться согласием родителей, дедушек и бабушек, получить их благословение. Старшие оценивали, в какую семью уходит дочь, достойны ли эти люди, как устроены отношения внутри рода. Тогда трудно представить, что с ней затем обращались настолько плохо, как это иногда описано в художественных произведениях. Скорее такие сюжеты относятся к более позднему времени — в частности, к послевоенному периоду, когда во многих семьях уже не было старших мужчин.

— А были ли разводы?

— С генеалогической точки зрения это очень интересный вопрос. Например, если обратиться к метрическим книгам, которые вели муллы, то в них есть отдельные разделы о рождении, смерти, браке и разводе. В русских метрических книгах, напротив, раздела о разводе нет — после церковного венчания расторжение брака было крайне затруднено. Получается, что в мусульманских метрических книгах сведения о разводах фиксировались официально. Причины указывались самые разные, и нередко инициаторами развода выступали сами женщины. В одних случаях формулировки были довольно общими — условно говоря, «не сошлись характерами». В других записях встречаются более развернутые объяснения семейных конфликтов и обстоятельств расставания. Эти документы показывают, что развод у татар не был чем-то невозможным или немыслимым.

— Какие причины развода встречались чаще всего?

— Своими наблюдениями на этот счет делился генеалог Рамиль Гаптрахимов. Он отмечал, что часто в записях фигурировала формулировка «отсутствие любви и взаимоуважения». При этом встречаются и прямые указания: неверность одного из супругов, записи вроде «не ночует дома», случаи рукоприкладства или отказ женщины переехать в дом мужа после никаха.

«В Мексике на родах часто присутствуют дети женщины — и младшие, и старшие дочери» Фото: https://www.magnific.com

«Значение имеет и тот опыт, который человек получает еще до рождения и в момент своего появления на свет»

— Давайте подробнее поговорим о мексиканских традициях и их схожести с татарскими.

— Очень схожи дородовые и послеродовые правки, массажи живота, само отношение к телу женщины. Например, у татар использовали мягкую ткань и небольшой котелок и ставили на живот, чтобы поддержать и «подтянуть» внутренние органы. Такие правки делали женщинам, которые хотели зачать ребенка, женщинам после родов, а также взрослым женщинам, чтобы избежать опущения органов.

У мексиканцев существуют почти идентичные практики: прогревание через огонь, использование тканей, трав, банок, различные способы мягкой работы с телом. Очень похожи и сами техники — и правки, и подвязывания. Несмотря на то что во времена моей бабушки, ее бабушки и наших прабабушек не было ни интернета, ни обмена знаниями, они делали практически одно и то же. Сходные массажные движения, рекомендации по маслам, травам, уходу за телом.

Но особенно меня удивило другое. В Мексике на родах часто присутствуют дети женщины — и младшие, и старшие дочери. Девочки с детства знают, что такое роды. Их не отправляют к бабушке и не усаживают перед мультфильмами, чтобы «ничего не видели». Они понимают, как проходят роды, что чувствует женщина, как выглядит новорожденный ребенок. И я подумала, что для нашей культуры это скорее нонсенс. У нас редко подростки или девочки младшего возраста вообще представляют себе, как происходят роды. Да что там говорить — даже взрослые женщины не всегда хорошо понимают этот процесс. Хотя, казалось бы, почему? Этой девочке потом самой предстоит пережить первые циклы, беременность, роды. И когда она с детства видит, что все это происходит в любви, поддержке и уважении, эти процессы не пугают.

— У нас это считается чем-то постыдным?

— Наверное, да, если вспомнить советское и постсоветское пространство. Когда я брала интервью для семейного древа, часто слышала истории о том, что отец ребенка почти не брал младенца на руки. Считалось, что мужчине негоже сидеть с младенцем, что это «не по-мужски».

— А что естественные роды дают женщине? Многие могут сказать: медицина давно шагнула вперед, есть анестезия. Зачем женщине мучиться?

— Любая операция остается операцией. И кесарево сечение — это тоже хирургическое вмешательство, после которого требуется восстановление. После естественных родов женщина, как правило, восстанавливается легче. Если мы случайно поцарапаем кожу — такая ранка обычно быстро заживает. Но если ткани надрезают, а затем сшивают, остается шов. Потом его снимают, формируется рубцовая ткань, которая влияет на общее состояние тела. Поэтому любые медицинские вмешательства предполагают иной период адаптации и восстановления. И организм каждой женщины реагирует на это по-разному.

Сегодня многие женщины боятся рожать. И многие мужчины тоже боятся самого процесса родов. Что именно пугает? Часто сам факт рождения ребенка. Хотя ведь это появление на свет нового человека. И в этом есть что-то по-настоящему восхитительное. Сейчас в психологии появляется все больше исследований, посвященных пренатальному периоду — тому, как ребенок чувствует себя в утробе матери и как этот опыт отражается на его дальнейшей жизни. Изучается и то, как сам процесс родов может влиять на формирование личности. Значение имеет и тот опыт, который человек получает еще до рождения и в момент своего появления на свет. То, насколько мягко, спокойно и безопасно прошли роды, тоже может играть роль в том, каким человеком он вырастет. В идеале роды запускает не мама и не врач, а сам ребенок. Именно он выбирает момент, когда ему пора появиться на свет. Конечно, речь не о рациональном решении в привычном нам смысле. В доречевом периоде все устроено иначе. Но в естественном процессе момент рождения определяется самим ребенком.

— То есть это первое решение человека?

— Да. Первое решение — о том, что здесь все завершилось и пора двигаться дальше. А второе — это первый кризис, с которым он сталкивается. Ведь прохождение через родовые пути — совсем не легкий процесс. Голова ребенка достаточно большая, и ему приходится прикладывать серьезные усилия, чтобы продвигаться вперед, совершая эти маленькие, но настойчивые движения. Этот опыт тоже оставляет след. Он может отражаться на том, как человек потом проживает свою жизнь: насколько уверенно принимает решения, насколько чувствует себя в безопасности, доверяет ли миру.

— Это как-то исследовалось?

— Есть исследования по пренатальной и перинатальной психологии. Изучению этих процессов большое внимание уделяли такие психологи, как Отто Ранк, Мелани Кляйн и Джон Боулби, чья теория привязанности стала в последнее время очень популярной.

— А если человек сам не принимает это первое решение? Например, если роды стимулировали или сделали кесарево сечение? Получается, за него решили?

— Тогда многое зависит от того, насколько мама и семья в целом понимают эти процессы. Для детей, появившихся на свет с помощью стимуляции или кесарева сечения, можно создавать ситуации, в которых у ребенка появляется опыт выбора, усилия и самостоятельного действия. Например, таким детям бывает особенно полезно дольше ползать, не торопить их с вертикализацией. Или практиковать телесные игры, когда ребенка крепко обнимают, а он сам выбирается из объятий. Важно, чтобы он не просто ждал, что за него все сделают, а проживал опыт: «Я могу сам».

Существуют и массажные техники, и телесные практики, в которых для ребенка создаются условия, напоминающие путь рождения, но уже в безопасной, поддерживающей среде. Это помогает формировать навык преодоления, принятия решений, ощущение опоры и внутреннего ресурса.

— А если этого не было, человек вырастет нерешительным?

— Вероятно. Например, может возникать своеобразное оцепенение перед задачей, когда человек ждет, что кто-то другой придет, все решит и сделает так, чтобы ему стало хорошо.

— Зачем в Мексике пеленают взрослых?

— В мексиканской традиции очень развито пеленание, и не только младенцев, но и взрослых. Это часть телесных и обрядовых практик, связанных с переходами между важными этапами жизни. Интересно, что похожие идеи существовали и в славянской культуре, и у татар, хотя формы были разными.

Ребенок во время рождения проходит через родовые пути как через серию последовательных сжатий: сначала головка, затем плечи, грудная клетка, живот, таз, колени и стопы. В традиционных представлениях это переживается как прохождение через несколько «колец» — этапов перехода. Считается, что в моменты серьезных жизненных изменений — свадьбы, развода, рождения или утраты ребенка, утраты близких, тяжелых кризисов — человек может символически заново прожить этот переход. Пеленание в таком контексте помогает телу и психике «завершить этап» и войти в новый. У татар важные жизненные переходы объединяются понятием туй — праздник-переход (никах туе, бәби туе и др.). Исследовательница Залия Брусько в книге «В круге жизни» подробно пишет о родильных, свадебных и похоронных обрядах, подчеркивая их структурное сходство и общую функцию, отмечая схожеть и важность переходов в жизни татар.

В Мексике для пеленания используют специальные тканые полотна — ребозо. Ребозо сопровождает человека почти всю жизнь: во время беременности женщина подвязывается ребозо, после рождения в него заворачивают и носят ребенка, позже то же полотно применяется в телесных практиках для взрослых. Поэтому для мексиканцев пеленание — очень понятный и телесно знакомый образ. Это возвращение к ощущению защищенности, удерживания и целостности, которое человек переживал еще в младенчестве.

У славян существовал обряд перепекания. Его проводили в бане: тело покрывали слоем глины, давали ей немного подсохнуть — это символизировало погребение. Затем человека омывали, он смывал с себя глину и словно «рождался заново». После этого на тело накладывали полотна, делая несколько мягких фиксаций. Получалась структура, похожая на те самые «кольца» перехода. Важный момент: человек затем сам выбирался из этих полотен — как метафора собственного усилия и нового рождения.

«Когда ты видишь продолжение своей семейно-родовой системы, замечаешь в ней ресурсы, силу, потенциал; когда новые поколения приносят что-то для развития, процветания, увеличения знаний, духовности, созидания — это само по себе становится мощной мотивацией» Фото: https://www.magnific.com

«Если ребенка рожают только ради денег, это очень странная мотивация для того, чтобы становиться родителем»

— Почему в советское время в роддомах к женщинам относились довольно жестко? Многие ведь это вспоминают.

— Во многом это был общий взгляд системы на родовспоможение. Существовал четкий протокол того, как женщина должна рожать, и медицинские учреждения обязаны были его строго соблюдать. Женщина должна лежать на кушетке. Сама мысль о том, что женщина может захотеть рожать на четвереньках или в другом удобном для нее положении, по сути, не рассматривалась. Хотя на самом деле это положение удобнее прежде всего для медперсонала. Когда женщина лежит на акушерском столе, ребенку приходится продвигаться словно против силы притяжения — как бы «вверх».

Советский роддом часто был устроен почти как завод. Одно большое помещение, где одновременно проходило несколько родов. Никакого уединения. Причем это было характерно не только для советского времени, насколько я знаю, подобная организация встречалась и в 2000-е годы.

Поведение и женщин, и медицинского персонала во многом определялось самой системой. Ответственность за исход родов лежала на врачах и акушерках. Любое отступление от инструкции, от алгоритма могло повлечь за собой серьезные последствия. К этому добавлялась рутинность процесса: длинные смены, недостаток отдыха, большое количество родов и нехватка специалистов. Это ведь не работа с бумагами. Все женщины разные, все роды разные. Это огромная психоэмоциональная нагрузка, которая, накапливаясь, либо разрушает человека изнутри, либо выливается в жесткость и агрессию на рабочем месте.

— Сейчас очень много говорят о демографии. Призывают женщин рожать больше детей. У части людей это вызывает раздражение. Нужно ли вообще агитировать за рождение детей? И может ли такая агитация что-то изменить?

— На самом деле подъем демографии — это скорее политический и экономический вопрос, чем вопрос здоровья или психологии. Пока вы говорили, у меня все время возникал вопрос: зачем? То есть зачем вообще нужен подъем демографии? И здесь, мне кажется, каждый отвечает на этот вопрос по-своему.

— Но это ведь не только у нас происходит. Многие страны столкнулись с этим. Люди хотят жить для себя.

— Я бы смотрела на это прежде всего с психологической точки зрения, а не с физиологической. Потому что обществу нужны не просто новые люди. Важно еще и то, какими людьми они вырастают. В идеале хочется видеть общество зрелых, самостоятельных, созидающих людей — умных, благородных, честных. То есть вопрос ведь не только в количестве. И тогда логично задать другой вопрос: почему молодые люди сегодня не хотят становиться родителями и вступать в брак? Здесь можно смотреть на современную реальность — социальные, культурные, политические, финансовые условия. А можно обратиться и к истории собственной семьи: что было в моей семейно-родовой системе, что значит быть мамой в моей семье, что значит быть папой?

Когда мы обсуждаем это на консультациях, ответы бывают очень разными. Например, одна женщина сказала, что для нее быть незамужней — это карьера, свобода и самостоятельность. А образ замужества в ее семейной системе звучал так: «Ноги моет — воду пьет». Естественно, в современных условиях, когда она может быть свободной и самостоятельной, она вряд ли сама выберет такой сценарий.

Очень важно, какие смыслы стоят за словами: что значит быть мамой мальчика и девочки? Это разные вещи. И на бессознательном уровне люди живут, опираясь именно на эти внутренние установки, и делают тот выбор, который делают сегодня. Если учитывать, что трансгенерационная передача опыта, в том числе травм, сегодня активно исследуется, обычно говорят о ближайших 3–4 поколениях. А для современной молодежи эти поколения — это советское и постсоветское пространство, опыт Великой Отечественной войны и ее последствий. И в этой системе быть замужем далеко не всегда выглядит привлекательным сценарием. Быть мамой тоже не всегда кажется радостным и желанным путем, если смотреть на те примеры, которые были перед глазами в семье. Поэтому мне кажется, что вопрос гораздо глубже и интереснее, чем просто призывать женщин рожать новых людей.

— А каково ваше личное мнение? Нужно выходить замуж? При каких условиях молодые люди захотят создавать семьи и рожать детей?

— Всевышний говорит: «Я сотворил вас парами». И я, честно говоря, не знаю благ жизни в одиночестве. Для моей семейно-родовой системы такая позиция выглядит довольно странной. Возможно, в каких-то современных западных странах существует сценарий, при котором человек всю жизнь живет один, потом путешествует на пенсии и так же один уходит из жизни. Наверное, и это может рассматриваться как приемлемый или даже счастливый путь. Но для меня семья — это, с одной стороны, большой труд, а с другой — огромное благо. Когда ты видишь продолжение своей семейно-родовой системы, замечаешь в ней ресурсы, силу, потенциал; когда новые поколения приносят что-то для развития, процветания, увеличения знаний, духовности, созидания — это само по себе становится мощной мотивацией.

При этом я не могу сказать, что всем обязательно нужно выходить замуж или что все должны рожать детей. Думаю, что многое зависит от ценности семейных отношений и от понимания причинно-следственных связей внутри собственной родовой системы.

Когда мы, например, начинаем разбирать ассоциации и оказывается, что за образом жены или матери стоят тяжелые и неприятные смыслы, — это утяжеляет жизнь человека, создает постоянное внутреннее напряжение, особенно у женщин. И когда женщина начинает работать с этими ограничивающими убеждениями, с родовыми сценариями и сформированными паттернами поведения, она постепенно начинает делать выбор иначе. Мне кажется, большое благо — чтобы этот выбор был не бессознательным, а осознанным. Чтобы было понимание того, как устроены семейно-родовые системы. Потому что есть я. Я часть семьи, в которой родилась. Я часть семьи, которую создаю. Эта семья — часть народности, к которой мы принадлежим. Народность — часть рода. А род — часть всего человеческого рода.

— Говорят: пусть государство даст очень большие выплаты, например, несколько миллионов рублей. Родился ребенок — получили деньги.

— Если ребенка рожают только ради денег, это, на мой взгляд, очень странная мотивация для того, чтобы становиться родителем. В таком подходе как будто стираются морально-нравственные границы. Обесценивается сам процесс рождения — ценность зачатия, вынашивания, роста и развития ребенка. И если мы возвращаемся к тому, о чем говорили раньше, возникает закономерный вопрос: если ребенка хотят только из-за денег, то какое будущее его ждет? Каким он родится? Каким вырастет?

Мне кажется, начинать нужно с другой стороны — с укрепления морально-нравственной и духовной основы отношений. Чтобы отношения между мужчиной и женщиной строились уважительно и бережно. Чтобы им хотелось рожать детей не ради выплат, а в любви друг к другу. Умных, здоровых, счастливых детей, которые потом смогут приносить благо этому миру.