«Мы написали Шаймиеву открытое письмо, в котором объяснили, что так историю татар писать нельзя!»

Появлению института предшествовали годы напряженных дискуссий о том, какой должна быть история татарского народа в новых политических и общественных условиях и кто имеет право формулировать ее смыслы Фото: «БИЗНЕС Online»

30 лет в поисках прошлого

Сегодня Институт истории им. Марджани Академии наук РТ отмечает свое 30-летие. Его создание указом первого президента РТ Минтимера Шаймиева от 14 июня 1996 года стало не просто важным событием в гуманитарной науке республики, а знаковым этапом в процессе интеллектуального и культурного самоопределения Татарстана в постсоветскую эпоху.

Появлению института предшествовали годы напряженных дискуссий о том, какой должна быть история татарского народа в новых политических и общественных условиях и кто имеет право формулировать ее смыслы. Начало 1990-х стало временем не только распада Советского Союза, но и крушения прежних идеологических рамок. Открылись архивы, в научный оборот вошли ранее недоступные источники, появились темы, которые десятилетиями замалчивались или сознательно вытеснялись на периферию исследований. История перестала быть набором «разрешенных» сюжетов — она вновь стала пространством поиска и спора. В этих условиях все очевиднее становилось: комплексное изучение истории татарского народа, Татарстана, Волжской Булгарии, Золотой Орды невозможно без самостоятельного научного центра, способного вырабатывать собственную исследовательскую повестку и долгосрочную стратегию. Речь шла не только о науке в узком смысле, но и о формировании исторического сознания общества, о возвращении народу целостного представления о своем прошлом.

Идея создания такого института активно обсуждалась в академической среде. Существовали разные подходы: одни предлагали ограничиться развитием исторических подразделений ИЯЛИ, другие настаивали на необходимости отдельного учреждения. В конечном счете возобладало понимание, что историческая наука нуждается в собственной институциональной опоре, свободной от вспомогательной роли и способной задавать тон гуманитарным исследованиям в республике.

За прошедшие три десятилетия институт стал пространством формирования новых научных школ, реализации фундаментальных исследовательских программ, подготовки поколений профессиональных историков Фото: «БИЗНЕС Online»

Ключевую роль в этом решении сыграл первый президент Татарстана, который ясно осознавал: в эпоху суверенизации и глубоких трансформаций региону необходимы не только новые экономические и политические институты, но и центр осмысления исторического опыта народа. Без понимания своего прошлого невозможно выстроить устойчивое настоящее и тем более стратегию будущего. Именно в этом контексте и был создан Институт истории им. Марджани — как научный и мировоззренческий проект.

За прошедшие три десятилетия институт стал пространством формирования новых научных школ, реализации фундаментальных исследовательских программ, подготовки поколений профессиональных историков. Он сыграл ключевую роль в возвращении татарской истории ее глубины, сложности и многомерности, в преодолении упрощенных и идеологизированных схем прошлого.

Юбилей института — это не только повод оглянуться назад, но и возможность вновь задать принципиальные вопросы: зачем обществу нужна история сегодня, какую ответственность несет историк и как соотнести научную объективность с задачей сохранения исторической памяти. В эти дни сотрудники института — представители разных поколений и научных традиций — вспоминают своих наставников и коллег, рассказывают о ключевых проектах и размышляют о тех вызовах, которые стоят перед исторической наукой в XXI веке.

«В начале пути было непросто. Не всегда было понятно, с чего начинать и как менять сложившееся историческое сознание людей» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Мы отказались от концепции национально-освободительной борьбы народов»

Радик Салихов доктор исторических наук, директор Института истории им. Марджани

— После распада Советского Союза наступила новая идеологическая реальность, обусловившая в том числе поиск новой исторической идентичности. Историография татарского народа не стала исключением. Очевидным был запрос общества на объективные, свободные от доктринерства исследования, которые могли бы, во-первых, раскрыть имеющиеся белые пятна в прошлом народа, во-вторых, дать ясную картину этнической истории и этногенеза, примиряющего или прекращающего давнюю полемику между булгарской и золотоордынской концепциями происхождения татар. Актуальность этих задач и стала причиной создания в 1996 году самостоятельного института истории в составе Академии наук Татарстана.
Его первый директор Рафаэль Хакимов говорил, что именно всемирный конгресс татар поручил коллективу ученых института написать 7-томник по истории татарского народа. Предстояло охватить всю хронологию — от древнейших времен до современности, проследить эволюцию этнической и культурной общности татар. Большинство историков были воспитаны советской эпохой, а историческая наука всегда в той или иной степени опирается на идеологию. В СССР доминировал классовый подход, поэтому многие темы либо вовсе не изучались, либо рассматривались исключительно через призму критики. Это касалось духовенства, буржуазии, служилых татар и других социальных групп, которые автоматически причислялись к эксплуататорским классам. Даже в отношении эпоса «Идегей» действовали определенные ограничения. Его изучение и популяризация были нежелательны, поскольку считалось, что произведение воспевает «паразитическое государство» — Золотую Орду.
В начале пути было непросто. Не всегда было понятно, с чего начинать и как менять сложившееся историческое сознание людей. Большое значение имела идея комплексного изучения прошлого. Хакимов стремился объединить усилия представителей разных дисциплин, чтобы этнологи, археологи и историки работали вместе и рассматривали исторические процессы с разных сторон. Главным двигателем, который сдвинул эту работу с мертвой точки, стало празднование 1000-летия Казани. Масштабный комплекс исследований, начатый в рамках подготовки к юбилею, серьезно изменил представления об истории региона.
Разумеется, формирование новых научных направлений происходило не на пустом месте. Учитывался опыт и наследие предшествующих поколений историков. Первым важнейшим этапом в развитии татарской историографии стало появление национальной истории как самостоятельной отрасли знания. Ключевую роль здесь сыграл Шигабутдин Марджани. Именно он одним из первых поставил вопросы этнической идентичности: кто такие татары, каково их происхождение и место в истории. Следующим важным этапом стала деятельность Газиза Губайдуллина — первого профессионального татарского историка. Его работы соответствовали академическим стандартам: он широко использовал документальные источники, анализировал социальную и сословную структуру татарского общества, исследовал историю татар после вхождения в состав Российского государства, их участие в торговле и экономической жизни. Отдельных слов заслуживает научная и педагогическая деятельность Индуса Тагирова, возглавлявшего исторический факультет КФУ и знаменитый университетский диссертационный совет по отечественной истории. Индус Ризакович внес фундаментальный вклад в исследования истории Советского Татарстана и «модели Татарстана» на современном этапе.
В советское время развитие этих идей заметно затормозилось под влиянием государственной идеологии. Особенно важную роль сыграло постановление 1944 года, которое фактически определяло, какие темы допустимо изучать, а какие — нет. Исследование истории Волжской Булгарии поощрялось, а обращение к наследию Золотой Орды считалось нежелательным. В результате внимание исследователей сосредоточилось на Волжской Булгарии. С научной точки зрения это дало хорошие результаты: активно велись археологические раскопки, формировались научные школы, публиковались фундаментальные исследования. Однако многие понимали, что такая картина остается неполной. Между Волжской Булгарией и Казанским ханством существовал важнейший золотоордынский период, который невозможно было просто исключить из истории. Одним из ученых, кто, вопреки доминирующей тенденции, продолжил изучать эту тему, стал Магомед Сафаргалиев. Его книга «Распад Золотой Орды» стала заметным событием в науке. Фактически он оказался одним из немногих специалистов в стране, целенаправленно и всесторонне занимавшихся историей Золотой Орды.
Не вдаваясь в подробности жарких научных дискуссий между булгаристами и представителями золотоордынской теории, отмечу, что постепенно сформировался научный консенсус. История татарского народа стала рассматриваться как единый процесс, в котором наследия Волжской Булгарии и Золотой Орды не противоречат друг другу, а являются взаимосвязанными этапами исторического развития. Именно формирование такого комплексного взгляда на прошлое можно считать одним из наиболее серьезных достижений современной татарской историографии. Благодаря этому появились прочные научные основания для разговора о происхождении и историческом развитии нашего народа.
У института по-прежнему сохраняется определенный образ. Когда-то нас воспринимали как структуру, занимающуюся исключительно татарской национальной историей, и полностью избавиться от этого шлейфа непросто. Однако за последние годы институт существенно изменился. Сегодня нас уже трудно упрекнуть в подобных вещах. Мы являемся неотъемлемой частью государственного научного учреждения «Академия наук РТ» и рассматриваем себя как институт, работающий исключительно во благо всех народов нашего региона и России в целом.
Наверное, в Год единства народов будет уместным сказать, что сегодня в институте активно разрабатывается региональная проблематика истории русского, чувашского, финно-угорских и других народов. Именно на этой позиции мы последовательно стоим. Пожалуй, самым важным изменением стало переосмысление самого подхода к историческому процессу. Мы отказались от концепции национально-освободительной борьбы народов как универсальной модели исторического развития, господствовавшей в советский период, а также в 1990-е. На наш взгляд, этот подход зачастую ведет к конфронтации и не способствует конструктивному осмыслению прошлого. Вместо этого мы сделали акцент на концепции служения Отечеству. Именно этот идеологический и методологический поворот я считаю одним из главных достижений последних лет.
Главная цель истории — сохранить идентичность человека, а порой и пробудить ее, напомнить людям, кто они и откуда происходят. Через историю можно объяснить и особенности развития целых регионов: почему одни территории становятся успешными, а другие «буксуют». Исторический опыт во многом определяет современность, но самое главное — история помогает сохранять народ, культуру и язык. При этом история должна быть созидательной и позитивной. Я не сторонник плаксивого взгляда на прошлое, который сводится к постоянным жалобам на утраты, поражения или завоевания. История — это естественный процесс развития общества. Как в жизни люди рождаются и уходят, так и народы проходят разные этапы своего пути. Важно понимать эти процессы, а не превращать прошлое в источник бесконечных обид.
На мой взгляд, каждый том «Истории татар с древнейших времен» сегодня нуждается в дальнейшем развитии и раскрытии. Есть целые пласты истории, которые до сих пор освещены недостаточно полно. Нам важно показать реальную роль татарского народа в истории страны и Евразии в целом. Например, отдельного внимания заслуживает военная история татар. В общественном сознании татары часто воспринимаются как исключительно мирный народ — земледельцы, ремесленники или торговцы. Однако наша военная традиция имеет многовековую летопись и представляет собой огромный пласт исторического наследия.
Кроме того, нужно учитывать, что 7-томник создавался с 2002 по 2015 год. Сегодня уже 2026-й, и за это время изменились не только научные подходы, но и сами исследовательские акценты. Возможно, некоторые сюжеты тогда были изложены слишком линейно. Сегодня на многие процессы можно посмотреть иначе. Мне кажется перспективным антропологический подход к истории, когда в центре внимания оказывается не только государство, войны и политические события, но и сам человек. Например, можно взглянуть на историю Золотой Орды через повседневную жизнь ее жителей, личных отношений правителей, взаимоотношения народов и конфессий.
Прежде всего необходимо расширять источниковую базу и вводить в научный оборот новые материалы. Актуальным остается поиск оригинальных источников по средневековому времени. Особого внимания требует XVII век — один из наименее исследованных периодов в истории татарского народа. Не менее важно продолжать археологические исследования ключевых исторических центров, прежде всего Болгара и Биляра. Каждый новый археологический сезон приносит материалы, способные уточнить или даже изменить наши представления о прошлом. Необходимо активнее использовать достижения генетики и палеогенетики, сопоставляя данные древних популяций с современным генофондом. Такой междисциплинарный подход позволяет получать новые сведения о миграциях, происхождении населения и этнокультурных процессах, которые невозможно восстановить только по письменным источникам. Необходима настоящая синергия между историей, археологией, этнологией, антропологией и естественными науками. Пока крепкой сцепки у нас нет. А такой подход позволит создавать масштабные обобщающие работы и по-новому осмысливать исторические процессы.
Есть еще одна важная задача, которую я считаю принципиальной. Мы живем в многонациональном регионе, где разные народы и сообщества по-своему воспринимают прошлое и имеют собственные исторические нарративы. Нередко вокруг отдельных событий, личностей или исторического наследия возникают споры, а иногда даже попытки своеобразной «приватизации» истории, когда различные группы стремятся представить ее исключительно как часть своей традиции. На мой взгляд, задача историков заключается не в том, чтобы усиливать эти противоречия, а в том, чтобы искать точки соприкосновения и формировать взвешенное, научно обоснованное представление о прошлом. История должна не разделять людей, а способствовать взаимопониманию и укреплению общественного согласия.

Искандер Измайлов доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института истории им. Марджани

— Почему институт истории носит имя Шигабутдина Марджани? Это предложение прозвучало на одном из собраний (уже трудно вспомнить, кто именно его высказал), но тогда оно не вызвало ни малейших сомнений. Казалось, что иначе и быть не могло. Нередко говорят, что Марджани (1818–1889) «открыл» нашу историю, что он наш Геродот. Однако это сравнение не вполне корректно. Геродот творил в эпоху расцвета Античности, когда история была неотделима от мифов и сказаний. Его заслуга заключалась в том, что он первым из известных нам авторов обобщил эти разрозненные повествования в стройную концепцию и изложил их в занимательной форме.
Марджани был другим. Предмодерн задавал другие стандарты науки: на первый план выходили не легенды и предания, а строгие, проверенные, логически выстроенные сведения. Именно поэтому творчество татарского просветителя уместнее сравнивать с трудами его старшего современника — писателя, историка и мыслителя Николая Карамзина (1766–1826). Его называют и «последним летописцем», и «первым историком»: он проделал колоссальную работу по сбору летописей, но при этом не ограничился простым пересказом источников, а критически осмысливал их, отбирал достоверные факты и выстраивал на их основе целостную концепцию прошлого Российского государства. По сути, тем же самым занимался и Марджани.
Однако действовал уроженец Казани в совершенно других условиях. За Карамзиным стояли европейская система образования, деятельность Академии наук, немецкая школа критики источников, писательский опыт. У татар всего этого не было. Даже обучение богословию в Бухаре не могло компенсировать отсутствие институциональной научной среды. Марджани был во многом предоставлен самому себе и собственному таланту. Он начал с изучения трудов по истории татарского народа, работал с источниками, выстраивал интеллектуальные связи с профессурой Казанского университета. Марджани сумел совершить невозможное: создать труд «Мустафад аль-ахбар фи ахваль Казан ва Булгар» («Кладезь сведений о делах Казани и Булгара», 1885), сопоставимый по своему значению с «Историей государства Российского».
Марджани отверг предшествующие средневековые повествования, как «лживые россказни», установив для себя и своих последователей строгие каноны качества и приоритет проверенных фактов. Но главное — он создал концепцию истории татарского народа как непрерывного процесса, включающего движение через века и пространства, периоды подъема и утрат, вхождение в мир ислама и сопротивление культурной ассимиляции. Его труд — это строгое научное повествование, испытавшее влияние мусульманской историографической традиции, но не растворившееся в ней. Фактически это был первый труд в тюрко-мусульманском мире, написанный по канонам европейской исторической науки.
Разумеется, и у Карамзина, и у Марджани были ошибки. Структура их повествований вызывает вопросы, но значение этих трудов выходит далеко за рамки сугубо академических огрехов. Они сыграли роль будителей общества, вызвали не просто интерес, а настоящую моду на знание истории. В случае Марджани можно даже сказать, что своими историческими трудами он сформировал татарскую нацию, показал ее прошлое как последовательный путь движения к настоящему. Он обратился к народу с фундаментальным вопросом: «Кто мы, как не татары?» Создав целостный цикл исследований, гениальный просветитель не только объяснил истоки татарского народа, но и наметил траекторию его развития — от разрозненных общин к нации. Тем самым он задал высокую планку для татарского историка: быть не просто фиксатором событий, но и будителем общества, показывающим, как знание прошлого помогает открывать глаза на будущее.

Дамир Исхаков доктор исторических наук, главный редактор журнала «Туган җир»

— Идея создания самостоятельного института истории витала еще в 1980-е годы. Однако по-настоящему осязаемой эта идея стала после создания в 1992-м Академии наук РТ, перед которой была поставлена задача подготовки многотомной истории татарского народа. Реализация этой задачи оказалась в руках представителей старшего поколения академиков-булгаристов во главе с Мирфатыхом Закиевым, который в то время возглавлял ИЯЛИ. Я тогда работал там завотделом этнологии. На посту директора Закиев находился уже 6 лет, и ему необходимо было продемонстрировать конкретные результаты работы над многотомником. Ходили слухи, что некая работа ведется, однако в итоге речь шла лишь о попытке перелицевать историю ТАССР.
Историк-археолог из ИЯЛИ Равиль Фахрутдинов предложил выйти за рамки Татарстана и писать более целостную историю татарского народа, рассматривая татар как один из крупных народов Советского Союза. Это было невозможно без включения истории Золотой Орды, охватывающей всю территорию проживания татар. Закиев, будучи булгаристом, забраковал предложение Фахрутдинова и поручил замсекретаря ИЯЛИ Саляму Алишеву написать новый проект. В итоге они вместе начали формировать четырехтомную историю ТАССР, в основу которой легла личная концепция Закиева: татары как аборигенное население, восходящее к скифам, сакам, массагетам, от которых и происходят булгары. Думаю, у него была политическая логика придерживаться теории булгаризма: со времен Сталина в официальной советской историографии закрепилось резко негативное отношение к Золотой Орде, и Закиев поддерживал эту тенденцию: мол, мы не ордынцы, а такие же бедные булгары, которые натерпелись от Орды, как и русские.
Но не тут-то было. Появились молодые ученые разного профиля: археолог Искандер Измайлов, я, этнолог, чуть постарше нас филолог Марсель Ахметзянов и другие. Мы начали отстаивать необходимость включения золотоордынского периода, новых концептуальных подходов к происхождению татар, территориального охвата всех групп татар. Написать полноценную историю татар без Золотой Орды невозможно: иначе как объяснить существование сибирских, крымских и других групп татар? Внутри ИЯЛИ дискуссии продолжались, а с 1992 года стали активно освещаться в СМИ. Вместе с Ахметзяновым, искусствоведом Гузель Сулеймановой-Валеевой, а затем и с участием писателей и историков Миркасымa Усманова, Булата Султанбекова и других мы сформировали вокруг журнала «Идель» неофициальный интеллектуальный центр, где проходили научные семинары (в стенах ИЯЛИ такие обсуждения проводить было нельзя).
С 1993 по 1996 год дискуссии между булгаристами и так называемыми тюрко-татаристами не утихали и дошли до руководства Татарстана, прежде всего до Минтимера Шаймиева. Поначалу эти споры воспринимались как внутренние распри между учеными. Тогда мы написали Шаймиеву открытое письмо, в котором объяснили, что так историю татар писать нельзя, необходим концептуальный пересмотр и создание нового института. Видя, что конфликт не утихает, он поручил создать самостоятельный институт истории, которому и была поручена работа над многотомной историей Татарстана. Думаю, важную роль сыграл и политический советник Шаймиева Рафаэль Хакимов, который, хоть и не участвовал в дискуссиях, находился с нами в постоянном контакте и хорошо понимал необходимость такого шага.

Альфия Галлямова доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института истории им. Марджани

— Отдел новейшей истории Института истории имени Марджани является преемником сектора истории ИЯЛИ и специализируется на изучении истории татар советского и постсоветского периодов. Именно здесь начинали научную карьеру и на протяжении долгого времени работали два крупнейших историка советской эпохи. Мидхат Мухарямов — один из ведущих организаторов академической исторической науки, крупный исследователь национально-освободительной борьбы татарского народа в годы Гражданской войны в Поволжье. Зямиль Гильманов — основоположник изучения истории Великой Отечественной войны в ТАССР. Оба прошли фронты Великой Отечественной, что во многом определило их человеческую и научную закалку, высокое чувство ответственности за коллектив и результаты общего труда.
Со дня основания института отдел возглавлял Равиль Амирханов. Им был введен в научный оборот обширный корпус источников по общественно-политической и культурной жизни Казанской губернии начала ХХ века. Период его руководства пришелся на непростой в истории страны период, что отражалось не только на продолжавшейся ломке стереотипов в исторической науке, но и тяжелом материальном положении историков, неустойчивой оплате труда. Одним из первых значимых результатов работы отдела стал коллективный труд «История Казани в документах и материалах. ХХ век», обновивший представления о социально-экономических и общественно-политических процессах новейшего времени. Среди исследователей советского периода следует особо отметить Клару Назипову, внесшую до сих пор недостаточно оцененный вклад в историографию национализации промышленности Татарстана и становления советской индустрии в 1920–1930-е. Фундаментальное значение сохраняют и труды Азата Залялова по истории коллективизации и довоенного аграрного развития ТАССР.
Говоря об истории отдела, невозможно не упомянуть доктора исторических наук Айслу Кабирову, ставшую в постсоветский период ведущим специалистом республики по истории Великой Отечественной войны. За сравнительно короткую жизнь ею были опубликованы 7 монографий, в которых всесторонне воссоздано прошлое Татарской Республики в годы войны. Как старейший сотрудник отдела новейшей истории, отмечу и собственное научное направление. Мои исследования посвящены истории ТАССР с 1945 года до начала перестройки в 1985-м. Впервые был проведен комплексный анализ социально-экономического и общественно-культурного развития республики в 1940–1990-е годы. Я являюсь соавтором 15 школьных учебных пособий по истории ТАССР, а также основным автором первого вузовского учебника по истории Татарстана и татарского народа в 1917–2013 годах. В 1990-е, когда происходил крутой поворот с наезженной колеи коммунистической идеологии, громадный расцвет получило краеведение. Люди пытались в региональной истории получить новую социально-психологическую опору. И мне довелось участвовать в создании десятков работ по истории Альметьевского района, ключевой из которых стала Альметьевская энциклопедия.
В настоящее время отдел ориентирован на изучение истории экстерриториальных групп татар. В советский период исследования были ограничены рамками ТАССР, а попытки выйти за ее пределы терпели неудачу. Показателен пример Зямиля Гильманова, которому в 1970-е не позволили опубликовать труд о татарах — Героях Советского Союза вне республиканских рамок. В русле нового подхода в 2000-е были опубликованы очерки Зубарзят Гариповой, посвященные проблемам науки и образования в 1920–1930 годах. Положено начало и изучению советского периода истории касимовских татар. Совместно с завотделом Ильнарой Ханиповой опубликован ряд статей по социально-политической и культурной истории 1920-х. В ходе работы стало очевидно, что процессы, происходившие в Касимовском уезде в годы революционных потрясений, практически не исследованы. Впервые были введены в оборот архивные материалы, включая документы о борьбе за сохранение Татарской волости.
Центральным направлением работы отдела сегодня является история татар Западного Приуралья в советский и постсоветский периоды — крупнейшей экстерриториальной группы татар. Параллельно в сотрудничестве с учеными Казахстана перспективным представляется изучение освоения целинных и залежных земель с акцентом на татарстанский вклад в формирование новых моделей расселения, сельскохозяйственного труда и многоэтничной социальной среды. Также Академия наук РТ поставила нам задачу освещения роли Татарстана в истории освоения космоса. Хочу подчеркнуть, что подобные проекты и исследовательские направления были бы невозможны без института истории. На протяжении многих лет он формирует устойчивую научную среду, в которой возникают и развиваются новые темы, работают исследовательские коллективы, готовятся молодые специалисты и реализуются масштабные проекты по изучению истории татарского народа и Татарстана. Благодаря этому у ученых есть возможность не только сохранять преемственность научных школ, но и открывать новые, ранее малоизученные страницы прошлого.

Искандер Гилязов доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института истории им. Марджани

— В 1982 году, окончив аспирантуру в Москве и вернувшись в Казань, я поступил на работу в ИЯЛИ имени Ибрагимова. Сектор истории возглавлял прекрасный ученый, профессор Зямиль Гильманов. В отделе в целом работали замечательные специалисты — Мунира Сайдашева, Салям Алишев, Юрий Смыков и другие. Коллектив сектора был немногочисленным, но очень серьезным, поднимавшим важнейшие вопросы истории татарского народа, истории Татарстана. Три года моей жизни прошли в ИЯЛИ. Впоследствии именно на базе сектора истории ИЯЛИ и других подразделений постепенно формировался костяк специалистов Института истории имени Марджани.
Создание института истории по большому счету стало реакцией на изменения, которые происходили в жизни Татарстана в 1990-е годы. Если бы институт не был создан, многие вопросы остались бы подвешенными в воздухе — вопросы происхождения татарского народа, оценка роли и места Золотой Орды, непростая судьба татарской культуры. Первый директор института Рафаэль Хакимов, хоть и не был историком по образованию, мыслил стратегически, сумев определить важнейшие направления деятельности института. Радик Салихов продолжает начатое 30 лет назад дело, многие вещи он видит по-новому, глубже, шире, исходя из современной ситуации.
Дальнейшая моя биография складывалась по-разному. В конце 1985 года я перешел на работу в КФУ, с которым по сей день связана моя жизнь. Сегодня, на склоне лет, отойдя от административной работы — считаю, что сделал это своевременно, — я сосредоточился на научной и преподавательской деятельности. Очень рад, что вернулся к коллегам в институт уже в новом качестве — ведущего научного сотрудника отдела новейшей истории.
Институт истории является одним из важнейших гуманитарных подразделений не только в системе Академии наук РТ, но и в республике в целом. По большому счету именно он несет ответственность (как бы пафосно это ни звучало) за максимально объективное видение прошлого. За три десятилетия институт сделал по-настоящему прорывные вещи. Прежде всего был предложен новый, целостный взгляд на историю татарского народа, созданы фундаментальные тематические публикации, посвященные истории государственности, социальным и этническим группам, выдающимся личностям. Особо следует выделить 7-томник «История татар с древнейших времен» — труд, в котором прошлое рассматривается как глобальный, непрерывный исторический процесс, разворачивавшийся на протяжении веков. История татар предстала не как набор разрозненных эпизодов, а как путь постепенного единения нации и формирования национального самосознания.
То, что сегодня делает институт для Татарстана и татарского народа, жизненно необходимо. Потому что сегодня как никогда актуально правильное и разумное восприятие прошлого. Я всегда подчеркивал: гуманитарная наука, прежде всего история, отвечает за духовное здоровье общества. К сожалению, осознание этой роли еще далеко не всегда присутствует: отношение и к гуманитарному знанию, и к историческому прошлому нередко носит чрезмерно прагматичный характер. Мы часто воспринимаем историческую науку как потребители — ищем в прошлом лишь то, что нам нравится или удобно для сегодняшнего дня, забывая, что оно многообразно, сложно и нередко противоречиво. Между тем именно серьезное и трезвое осмысление прошлого формирует уважение к своему народу и своей стране. И в этом смысле институт служит этой цели.