Идеальный саундтрек в поездке к подножью Уральских гор — альбом группы Ay Yola. В ее клипах бесконечной рекой несутся табуны диких лошадей, нереально красивых, словно сгенерированных нейросетью. На самом деле эффектные кадры снимали в Иглинском районе Башкортостана. Здесь на 3 тыс. га пастбищ семья потомственных коневодов уже 35 лет разводит лошадей аборигенной башкирской породы. Сегодня «Ранчо на Урале» не только раскрученная туристическая локация в 80 км от Уфы, но и пример того, что на конях можно зарабатывать. О том, для чего на конеферме бочки со свекольной патокой, зачем башкирским коням «зеброидные» ноги и кто дал начало татарской породе лошадей, — в репортаже «БИЗНЕС Online».
На границе Башкортостана и Челябинской области находится одно из крупнейших хозяйств Поволжья — экоферма «Ранчо на Урале». Здесь уже третье поколение семьи Идиятуллиных посвящает свою жизнь разведению лошадей башкирской породы и сохранению чистоты ее древнейшего генофонда
Там, где сбываются большие желания
Улу-Теляк — в переводе с башкирского и татарского «большое желание». Это название села на границе Башкортостана и Челябинской области, где находится одно из крупнейших хозяйств Поволжья — экоферма «Ранчо на Урале». Здесь уже третье поколение семьи Идиятуллиных посвящает свою жизнь разведению лошадей башкирской породы и сохранению чистоты ее древнейшего генофонда. К ним в гости и отправилась съемочная бригада «БИЗНЕС Online», нашей целью было понять, в чем особенность разведения «башкирок», а также как работает «бизнес на коне» в соседней республике.
В хозяйстве на 3 тыс. га пастбищ бесконечной рекой по зеленому лугу несется табун. В нем около 1,5 тыс. голов, но, может быть, и больше, точной цифры не знает даже глава хозяйства — башкирский татарин Сагитзян Идиятуллин. На ферме практикуется табунное разведение лошадей. Оно основано на круглогодичном содержании животных на естественных пастбищах, под открытым небом. Этот способ близок к естественным условиям существования дикой лошади: животные растут без всякой подкормки и часто без охраны, хозяин лишь изредка заглядывает в табун, если нужно выловить лошадь для езды или иных хозяйственных нужд. Кроме того, на ферме на свободном выпасе обитает стадо мясных коров абердин-ангусской породы в 30 голов.
35-летний конезаводчик продолжает дело предков, которые были весьма неординарными личностями. Дед, Сагитзян Галяутдинович, проработал более 30 лет заведующим фермой, бригадиром Теперишевской бригады колхоза «Урал», где одним из направлений являлось коневодство. Опыт и знания передал 6 детям, двое стали руководителями крупных хозяйств.
Хасан Идиятуллин был не только агрономом, директором совхоза, предпринимателем, но и общественным деятелем, оппозиционным политиком — секретарем местного отделения КПРФ, депутатом Верховного совета и совета Иглинского муниципального района
Самый младший сын, Хасан Сагитзянович, был не только агрономом, директором совхоза, предпринимателем, но и общественным деятелем, оппозиционным политиком — секретарем местного отделения КПРФ, депутатом Верховного совета и совета Иглинского муниципального района. Даже самовыдвигался кандидатом в президенты РБ в 2003 году, его соперниками были действующий на тот момент глава республики Муртаза Рахимов и экс-президент «Лукойл Европа Холдингз Лимитед» Ралиф Сафин, отец певицы Алсу.
На въезде в село гостей до сих пор встречает аллея братских народов Великой Отечественной войны и танк, приобретенный для патриотического воспитания юных жителей поселка
Кипучая энергия Хасана Идиятуллина находила выход в самых неожиданных проектах — от спасения погибающих медведей до проведения в селе Сабантуев и фестиваля парашютного спорта. Или вот — на въезде в село гостей до сих пор встречает аллея братских народов Великой Отечественной войны. 20 бюстов героев разных национальностей Идиятуллин-старший устанавливал за свой счет и сам выбирал персоналии. Так, в кругу на поляне соседствуют отлитые в бронзе фельдмаршал Михаил Кутузов и Зоя Космодемьянская, Булат Окуджава и Муса Джалиль, монгольский маршал Чойбалсан и Юрий Гагарин (с будущим первым космонавтом Идиятуллин-старший учился в одном летном училище!). Неподалеку — танк, приобретенный для патриотического воспитания юных жителей поселка.
Также хозяйство выращивает непревзойденных по резвости английских скаковых — они могут двигаться с скоростью до 60 км/ч. По семейной легенде, Идиятуллин-старший привез в 1994 году с Бесланского конного завода жеребца Осборна, которого готовили в подарок президенту России Борису Ельцину. Но не успели вручить, поэтому спрятали на конезаводе, а Хасан Сагитзянович увидел и уговорил продать. Так в Башкортостане началось разведение этой прекрасной скаковой лошади. Питомцы КФХ не раз завоевывали главные трофеи на соревнованиях в Башкортостане и Татарстане.
Существенный минус района — в Улу-Теляке нет источников воды. Поэтому в хозяйстве перекрыли овраги, сделав каскад прудов, наполняемых талым снегом и дождевой влагой. Теперь там даже рыба водится
«Мы не золотая молодежь!»
Коневодческое хозяйство Идиятуллиных начиналось в 1991 году с 20 голов, которых основатель скупал в разорившихся хозяйствах по всей республике, — по словам Идиятуллина-младшего, на развитие бизнеса отец взял кредит в 62 млн рублей, с которым полностью расплатился за 7 лет. Трудился не за страх, а на совесть, к работе привлекал всю семью, включая подрастающих четверых детей.
«Мы не золотая молодежь, доили каждый по две коровы с утра перед школой, по две после, в 8 лет отец на трактор посадил, — вспоминает Сагитзян Идиятуллин. — На месте нашей фермы были картофельные поля и свалка на краю леса, сами расчищали и строили».
Существенный минус района — в Улу-Теляке нет источников воды. Ее сюда гонят по трубам из соседней деревни за 11 километров. При этом одна лошадь выпивает в сутки более 50 литров. Поэтому в хозяйстве перекрыли овраги, сделав каскад прудов, наполняемых талым снегом и дождевой влагой. Теперь там даже рыба водится.
В 2019 году в КФХ Идиятуллина, получившего статус племенного репродуктора (хозяйство, которое осуществляет разведение племенных животных в целях обеспечения потребностей сельскохозяйственных товаропроизводителей), содержалось уже около 1 тыс. лошадей башкирской породы. Его основатель мечтал, что через несколько лет будет иметь 5–6 тыс. голов. Все впереди…
«Папы не стало в 2023 году, в 66 лет, его смерть заставила многое переосмыслить, — делится Сагитзян. — Жизнь очень скоротечна. И я боюсь многого не успеть. Поэтому надо заниматься конкретным делом, на мелочи всякие внимания не обращать».
Постепенно к повседневным заботам подтягивается и четвертое поколение семьи: старший из троих детей, 8-летний Саид, после школы бежит на пастбище — следить, чтобы табуны не нарушали границ экофермы
Спортивным коневодством в семье занимается старшая сестра Айгуль — сама известный жокей в прошлом. Для участия в скачках на конюшне держат 30 голов чистокровных верховых. Два ее воспитанника стали победителями дерби. Вторая сестра, Айсылу, юрист по образованию, живет в Уфе, но помогает вести всю документацию предприятия.
Постепенно к повседневным заботам подтягивается и четвертое поколение семьи: старший из троих детей, 8-летний Саид, после школы бежит на пастбище — следить, чтобы табуны не нарушали границ экофермы
Гияз Идиятуллин (слева) с сентября прошлого года является директором международного конноспортивного комплекса «Казань» в Татарстане
Старший брат главы фермы, Гияз Идиятуллин, непосредственно в делах хозяйства не участвует, поскольку с сентября прошлого года является директором международного конноспортивного комплекса «Казань» в Татарстане. А до этого, с 2017-го, он был куратором по развитию конного спорта в «Татнефти» — нефтяники содержат несколько конноспортивных школ. В Альметьевске Идиятуллин не только курировал работу с воспитанниками, но и отвечал за «королеву» всех конных баталий — организацию скачек во время Сабантуя и Дня республики. Сейчас ему предстоит делать то же, но уже фактически в размахе всей республике. Недавно он презентовал программу «Татарская спортивная лошадь», которая предполагает создание условий для развития спортивных возможностей татарской породы.
«Возможно, я в чем-то проигрываю экономически, но не все измеряется деньгами. Наша задача — сохранить национальное достояние, генофонд башкирской лошади»
Как жить на селе и работать с кайфом
Но вернемся в КФХ, годовой оборот которого составляет порядка 20 млн рублей. Выручка в последние два года снизилась, падает спрос, признает руководитель хозяйства, но гордится, что им по-прежнему удается держаться на плаву без субсидий и кредитов. Бо́льшую часть прибыли приносит продажа лошадей аборигенной породы для дальнейшего разведения (150 тыс. рублей за конематку башкирской лошади, от 200 тыс. за жеребца) и на мясо (забой производят в партнерском цеху, реализуют по цене 450–500 рублей за килограмм). В год продают примерно по 250–300 жеребят аборигенной породы. Также в хозяйстве продают и английских скаковых — спрос на них тоже есть, особенно в Казахстане и Киргизии, где цены доходят до миллиона рублей.
«Возможно, я в чем-то проигрываю экономически, но не все измеряется деньгами, — оговаривается Сагитзян. — Матку рентабельнее покрыть тяжеловозом, получить больше мяса. Но это если заниматься мясом. А наша задача — сохранить национальное достояние, генофонд башкирской лошади».
Минимизировать затраты на выращивание и содержание лошадей позволяет бизнес-модель табунного коневодства, которой пользовались еще древние кочевники. Благодаря длинной шерсти «башкирки» хорошо приспособлены к жизни на воле. По факту табун — это самый дешевый способ получения конины. По оценке доцента Казанского аграрного университета, кандидата сельскохозяйственных наук Марины Сушенцевой, на Алтае табунное содержание одной лошади обходится в 11 тыс. рублей в год, в Татарстане, по оценке специалиста, в пределах 25–30 тысяч, в зависимости от погодных условий, в то время как в условиях конезавода расходы на содержание возрастают до 80–90 тысяч.
На ферме работают всего трое наемных работников — молодые люди в возрасте 20–25 лет, из местных. Средняя зарплата, 50 тыс., конечно, не так велика, как можно было бы получать в той же Уфе. Но глава КФХ Сагитзян Идиятуллин старается всячески стимулировать работников оставаться на малой родине — подарил по легковой машине, помогает со строительством дома, «посадил» на современную сельхозтехнику.
«Молодежь из села уезжает, — не скрывает фермер. — После реорганизации совхоза было 19 фермеров, теперь почти никого не осталось, разорились. Из моего класса в поселке остался я один. Хотя работа есть — у нас тут нефтеперекачивающая станция, школа, больница. Да и мой пример показывает, что на селе можно жить и работать с кайфом».
Владельцы фермы сдают шатры для проведения мероприятий и гостевые дома. Аренда А-фрейма с баней обходится туристам в 10–12 тыс. рублей
«Лошади исцеляют одним своим присутствием рядом, энергетическим полем»
Экоферма Идиятуллиных поделена на собственно «конный двор» с конюшней, левадами и лугом-жяйляу для свободного выпаса скота и туристическую рекреацию — там владельцы фермы сдают шатры для проведения мероприятий и гостевые дома. Аренда А-фрейма с баней обходится туристам в 10–12 тыс. рублей.
Особым спросом у гостей пользуются ретриты с лошадьми, которые проводит супруга Сагитзяна, Алина, психолог по второму образованию. В мировой практике это направление называют ипповенцией (от лат. equus — лошадь и eventus — событие, переживание). В отличие от иппотерапии, здесь нет верховой езды, амуниции и принуждения. Человек просто находится рядом с пасущимися на лугу лошадьми, а проводник помогает ему осознать свои чувства и переживания.
«Лошади чувствуют состояние человека, они исцеляют одним своим присутствием рядом, энергетическим полем, — уверена Алина. — После таких медитаций люди говорят, что родились заново».
Но все это капля в море — доход от агротуризма пока не превышает 5% в общей выручке хозяйства. Развитию направления мешают бюрократические барьеры. Например, чтобы организовать на ферме питание для групп, фермерскому домику нужно позиционироваться как отель, а это уже другое назначение использования земель. Минимальный объем перевода земли в категорию рекреационной, по словам фермера, 2 га, за которые надо будет платить 1,5 млн рублей налога в год, — для хозяйства большая нагрузка. Не имея такой базы, рискованно ввязываться в историю с государственными грантами.
«В прошлом году мы выиграли грант 10 миллионов рублей от минсельхоза России по программе „Агротуризм“, — рассказывает Сагитзян. — На эти деньги могли бы построить два дополнительных домика без вложений. Но у фермеров нет понятного механизма перевода земли из сельхозназначения в рекреационную. Так что я отказался».
Райские птички вполне заменяют собак, поскольку поднимают невероятный шум при виде любого чужака. Кроме того, они неплохо справляются с мелкими вредителями, поедая насекомых и даже мелких грызунов
«Мой личный штат Монтана»: павлины вместо собак
Через ворота с надписью «Птичий двор» подъезжаем к хозяйской «резиденции» — это скромный дом в окружении бытовых построек, по двору которого свободно расхаживают… павлины. Их на конеферме примерно 250 особей, и они здесь не только экзотическая деталь пейзажа. Райские птички вполне заменяют собак (которых, кстати, мы за весь день не встретили ни одной), поскольку поднимают невероятный шум при виде любого чужака. Кроме того, они неплохо справляются с мелкими вредителями, поедая насекомых и даже мелких грызунов.
На экскурсии по ферме нас сопровождает сам Сагитзян и его младшая дочь. Пятилетняя Амина лихо держится на своем пони Амуре, не менее цепко — в открытом кузове отцовского Toyota Hilux. На японском пикапе все вместе мы носимся от локации к локации, которые фермер сравнивает то с Орегоном, то с Вайомингом. Есть даже свой «Техас», где по участку пролегает нефтепровод «Транснефти», и Идиятуллин зорко следит, чтобы после ремонтных работ под землей нефтяники восстанавливали плодородный слой почвы. Ведь она здесь в особой цене.
«Мой личный штат Монтана», — шутит Сагитзян, указывая на бескрайние луга, поросшие разнотравьем. Но пасторальная картина обманчива. Земля в этих местах, по меркам аграриев, бедная. Местный совхоз когда-то был на последних строчках в республике по урожаям — из-за низкого плодородия.
Действующая модель хозяйства — коневодство на свободном выпасе — позволяет не распахивать землю, а использовать ее как естественное пастбище, плюс заготавливать сено для кормления табуна зимой
«Чтобы вырастить нормальный урожай зерна, надо вкачать в землю столько „химии“, что она станет абсолютно непригодна для пчеловодства, — объясняет фермер. — А у нас — медовый край, где находится крупнейший в Европе массив липы. Поэтому отец еще в 1987 году, когда стал директором совхоза, полностью запретил гербициды на полях».
Действующая модель хозяйства — коневодство на свободном выпасе — позволяет не распахивать землю, а использовать ее как естественное пастбище, плюс заготавливать сено для кормления табуна зимой. При умеренной нагрузке лошади положительно влияют на экосистему, обогащая почву навозом и регулируя состав растительности. Например, если лошади зайдут пастись на спиленную в лесу делянку, там вырастет липа, а если нет — осина.
Но и здесь есть свой предел. Дефицит сельхозплощадей у КФХ, по признанию руководителя, составляет 2,5 тыс. га при имеющихся 3 тыс. га (в собственности из них только 50), так что к осени поля «лысые». Спасает положение то, что к полям примыкают широколиственные леса, лошади укрываются там, поедают лесные травы.
«Все понимают, что у фермера лишнего времени нет, но почему делается так, чтобы он либо ночевал в этих коридорах, либо где-то споткнулся, проходя семь кругов ада? Почему нельзя сказать: «Видим, что ты столько лет работаешь, вот тебе свидетельство, работай дальше»?» — горячится Салихзян
Конезаводчикам приходится сражаться с волками и бюрократией
Чтобы животные не разбегались, им ставят на лугу бочку со свекольной патокой. Для лошадей это манит, как для пчел — нектар: порой ночью табун проходит 25–30 км по окружности и возвращается обратно.
Но возвращаются, понятно, не все. Ежегодные потери в результате естественных причин фермер оценивает в 2–2,5% от общего поголовья. Он показывает в траве труп жеребенка, над которым уже вьются вороны. Что стало причиной: травма, несчастный случай или врожденная болезнь? Но такой механизм естественного отбора активно выбраковывает нежизнеспособных животных и особей с нежелательными отклонениями, закрепляет в породе ценные качества — крепкую конституцию, отличное здоровье, выносливость и плодовитость.
Исконные враги травоядных тоже не дремлют, время от времени наведываясь на пастбище. С апреля этого года охоту на хищников в Башкортостане стимулируют рублем — выплачивают 30 тыс. за волка, 50 тыс. за медведя. На счету Сагитзяна, к примеру, уже трое волков.
Несмотря на все трудности и препоны, вид мирно пасущихся лошадей неизменно приводит нашего спутника в хорошее настроение
Еще одна проблема конезаводчиков — бюрократические препоны при продлении права аренды. «Все понимают, что у фермера лишнего времени нет, но почему делается так, чтобы он либо ночевал в этих коридорах, либо где-то споткнулся, проходя семь кругов ада? Почему нельзя сказать: „Видим, что ты столько лет работаешь, вот тебе свидетельство, работай дальше“?» — горячится Салихзян.
Впрочем, несмотря на все трудности и препоны, вид мирно пасущихся лошадей неизменно приводит нашего спутника в хорошее настроение. Он превозносит интеллект и миролюбие башкирской породы. Косяки — семьи с десятком кобылиц, их жеребятами и одним жеребцом-производителем — располагаются по долине необыкновенно близко для стайных животных, в сотне метров друг от друга.
Впрочем, поймать в кадр эффектную битву двух самцов за территорию и самок нам не удалось. Зато делаем множество милых фоточек, где лошади трутся о спины друг друга мордами, а смешные жеребята носятся наперегонки. Хотя до пика сезона выжеребки еще далеко, большинство кобыл уже принесли потомство, это хороший знак.
Мы стоим на краю луга, и рыжее, саврасое, буланое, соловое, мышастое, каурое живое «море» подходит все ближе, негромко пофыркивает, хрустит, всхрапывает, дышит… Рилсы фермера-блогера о повседневной жизни на селе и его конях набирают в соцсетях сотни тысяч просмотров. Благодаря съемкам лошадей в клипах и на обложку альбома Ay Yola известность «Ранчо на Урале» приобрела прямо-таки международный масштаб — зрители решили, что несущийся табун сгенерировала нейросеть. Это опровергли сами артисты.
«Снимали кадры с Ринатом [Рамазановым], играющим на курае, прямо в центре движущегося табуна, — написал основатель Ay Yola Руслан Шайхитдинов. — Эти животные очень умные. И, как оказалось, они реагируют на звук курая. Стоило Ринату начать играть, как лошади, словно завороженные, тянулись к нему».
Наш спутник обращает внимание на отличительные признаки башкирских лошадей — «ремень» — полоску вдоль позвоночника, «зеброидные» ноги, пятнистый узор на плечах, напоминающий татуировку. Мы предлагаем читателям угадать, для чего природа так их «раскрасила». Свои ответы присылайте в комментариях.
Согласно эпосу, башкирская лошадь ведет свое происхождение от крылатого коня Акбузата, верного друга Урал-батыра — богатыря и главного героя башкирских сказок
«Уши, копыта, хвост — вот мои документы»
Всего в Башкортостане, если верить статистике, насчитывается 127 тыс. лошадей — рабочих, спортивных, племенных и мясных пород. Для сравнения: в Татарстане — только 31,1 тысячи.
Согласно эпосу, башкирская лошадь ведет свое происхождение от крылатого коня Акбузата, верного друга Урал-батыра — богатыря и главного героя башкирских сказок. Менее романтизированная научная гипотеза предполагает: предки башкирской лошади были приведены из Азии в VII–VIII веках н. э. и в XIII–XIV веках скрещивались с монгольскими и киргизскими лошадьми. Этой позиции придерживаются авторы монографии «Башкирская лошадь» В.С. Мурсалимов и Б.Х. Сатыев.
Есть и другая версия. Известный советский ученый-коневод Иван Сайгин считал, что в геноме «башкирок» смешалась кровь степной и северной лесной лошади-тарпана. Под влиянием суровых условий резко континентального климата башкирские лошади приобрели современный узнаваемый облик — коренастые, невысокие (жеребцы в холке достигают 145 см), с толстой короткой шеей, широкой прямой спиной, жилистыми ногами. К зиме четвероногие «башкиры» обзаводятся густой длинной шерстью — эта шуба позволяет им переносить даже сильные морозы под открытым небом.
И за многие сотни и сотни лет эти признаки породы остаются неизменными. «В 2001 году ученые из университетов Бонна и Кембриджа изучали ДНК здешних лошадей и были шокированы: она не изменилась за 3 тысячи лет», — говорит нам Идиятуллин.
В 2023 году на фестивале «Башкорт аты» глава Роспатента вручил свидетельство о наименовании места происхождения товара на бренд главе региона Радию Хабирову
Башкирской порода была названа по своему историческому месту происхождения, т. к. сформировалась она в горных и степных районах Башкортостана и является аборигенной породой Южного Урала. Но если раньше «башкиркой» могли наречь фактически любую лошадку, имеющую соответствующие породные признаки, где бы ни обитали ее предки, то теперь право называться башкирской имеет только лошадь, рожденная в Башкортостане. В 2023 году на фестивале «Башкорт аты» глава Роспатента Юрий Зубов вручил свидетельство о наименовании места происхождения товара (НМПТ) на бренд главе региона Радию Хабирову.
Заниматься разведением лошадей башкирской породы сейчас возможно исключительно под контролем центра компетенции по коневодству и конному спорту «Акбузат» — подведомственного учреждения минсельхоза РБ, задачей которого является «совершенствование коннозаводства, спортивного и продуктивного коневодства, развития всех видов конного спорта». Другие конезаводчики могут присоединиться к исключительному праву использования обозначения, пройдя соответствующую экспертизу.
Как объясняла представитель центра «Акбузат» Нафиса Гарипова, существует два вида паспортов для лошадей — паспорт племенной лошади башкирской породы и паспорт лошади башкирской породы. Чтобы получить оба документа, необходимо, в частности, генетически подтвердить происхождение лошади. По данным минсельхоза Башкортостана за 2025 год, в регионе насчитывается 7,8 тыс. племенных лошадей с подтвержденной родословной и паспортами.
«Лошадь — это очень трудноразводимый вид животных. Кобыла, как правило, носит всего одного жеребенка долгих 11 месяцев. Татарстану уже сейчас нужно минимум пять таких хозяйств, как наше, чтобы выполнить поставленную в программе задачу»
«Кто примет мой вызов?»
От бесед о генетике башкирской породы разговор невольно сворачивает к ситуации с возрождением татарской лошади, о родстве которой с башкирской до сих пор не утихают жаркие споры. Для нашего собеседника тема далеко не посторонняя — именно в КФХ Идиятуллина почти 20 лет назад нашел первых лошадей для старта разведения татарской породы коневод из Алькеевского района Фанис Бакиров.
Татарские лошади были известны еще в первом тысячелетии нашей эры. Древние китайцы оставили записи о них в исторических источниках как о «небесных конях», пишут в статье «Создание и использование селекционного достижения — татарская порода лошадей в Республике Татарстан» ученые из КГАВМ Равиль Хаертдинов, Ильнур Камалтдинов, Галима Закирова.
По их данным, лошади имели в основном золотисто-песочную окраску, белую гриву и белый хвост (соловая масть), были способны преодолевать по 100–120 км без остановки. Как отмечают ученые, татарских лошадей в Казанской губернии до революции содержали практически в каждом состоятельном крестьянском дворе. Однако в период коллективизации и послевоенное время аборигенные лошади смешались с другими, в основном русскими породными.
Проблема возрождения лошадей татарской породы приобрела актуальность после празднования 1000-летия Казани в 2005 году, когда по поручению первого президента РТ Минтимера Шаймиева была создана специальная комиссия. На заседании совета по племенному делу республики утвердили основные породные и отличительные признаки татарских лошадей, определены генофондные хозяйства по их разведению. Экспедиции по поиску лошадей, похожих на татарскую породу, проходили в Татарстане, Башкортостане, Северном Казахстане, Оренбургской, Алтайской и Челябинской областях, где были найдены такие лошади. Таким образом создавалась исходная популяция татарских лошадей.
Специалисты минсельхоза РТ и казанские ученые провели большую работу, чтобы получить патент на лошадей породы «Татарская». Он был выдан госкомиссией минсельхоза России и в феврале 2019 года зарегистрирован в госреестре охраняемых селекционных достижений.
С 2024-го работу по сохранению и совершенствованию генофонда татарской породы лошадей курирует селекционный центр Казанского ГАУ. Его задача — поддерживать чистоту породы и улучшать ее продуктивные качества с помощью современных методов селекционной генетики. Разведением татарской породы занимаются два племенных хозяйства и три хозяйства-оригинатора, а также несколько небольших хозяйств. С 2018 по 2026 год количество лошадей татарской породы в республике выросло с 300 до 1 075 голов, из них 700 — кобылы.
Сегодня в Татарстане взят курс на увеличение общего поголовья лошадей. По поручению раиса РТ Рустама Минниханова разработана региональная программа развития коневодства и конного спорта с 2027 по 2031 год (проект есть в распоряжении редакции). Одна из главных задач — достичь с помощью мер господдержки 50 тыс. голов к 2032 году (в 2025-м, напомним, было 31,1 тыс. голов).
Значит ли это, что вскоре и в Татарстане появятся хозяйства, подобные «Ранчо на Урале»? Как категорично считает Сагитзян Идиятуллин, без приобретения партий лошадей за пределами республики для улучшения генофонда и выделения хозяйствам достаточного количества земель для табунного разведения мощный ренессанс татарской породы будет весьма затруднителен.
«Лошадь — это очень трудноразводимый вид животных. Кобыла, как правило, носит всего одного жеребенка долгих 11 месяцев. Татарстану уже сейчас нужно минимум пять таких хозяйств, как наше, чтобы выполнить поставленную в программе задачу. Мой прогноз: в ближайшие 10 лет у вас не будет таких табунов. Я специально это говорю в надежде, что кто-то бросит мне вызов!» — восклицает наш собеседник напоследок.
Комментарии 16
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.