Военный эксперт Алексей Рамм: «Нас ждет лето, полное крови и терроризма»

Алексей Рамм: «Задача одна — выдержать битву за Донбасс. Для Киева победа в этой битве — удержать хотя бы часть территории» Фото: скрин видео с сайта 1tv.ru

«Сейчас самое главное — освободить оставшуюся часть Донецкой области»

— Алексей Михайлович, давайте начнем с «земных» событий. Какова ваша оценка состояния линии фронта на сегодняшний день? Что можно сказать о ситуации, которая меняется буквально каждый день?

— Сейчас задача Украины — любой ценой защитить ту небольшую территорию, которую она еще контролирует в Донбассе. Для Киева это стратегическая задача, все силы брошены туда. У России цель — освободить эти последние километры. Если Донбасс останется под контролем Киева — это будет поражение для нас. Для Киева потеря Донбасса — тоже стратегическое поражение, которое может привести к самым непредсказуемым последствиям.

— В каком состоянии стороны подошли к летней кампании? Есть ли активное продвижение? Мы видим и краматорское направление, и в Запорожье поселок Покровское уже под нашим контролем.

— Российские войска владеют оперативной и стратегической инициативой, поэтому они навязывают противнику свою волю и продвигаются. Все сконцентрировано вокруг освобождения оставшихся километров Донецкой области. Но линия фронта протяженная, есть и другие направления, где также ведется успешное продвижение, — та же Сумская область, север Харьковской области.

Задача простая: в условиях, когда идет операция по освобождению Донбасса, успехи на сумском и харьковском направлениях могут заставить Киев в самый ответственный момент снимать силы с Донецкой области и бросать их на ликвидацию кризиса под Сумами или Харьковом. Передовые российские подразделения в Харьковской области находятся всего в 20–30 километрах от окружной дороги Харькова.

В Донецкой области российскому командованию надо решить две задачи. Первая — освобождение Славянско-Краматорского и Дружковско-Константиновского укрепленных районов. Вторая — освобождение городской агломерации Доброполья. Обе задачи сложные, потребуют больших усилий, и решать их придется не только в самой Донецкой области, но и в Запорожской, Днепропетровской и на юге Харьковской области.

— В четверг Владимир Путин говорил о цели освободить Запорожскую область до конца. Мы там активно работаем?

— Цель по Запорожью есть, но в приоритете — освобождение Донецкой области. Это позволит выйти на административные границы России и диктовать Киеву свои условия, добиваясь задач СВО. Для Киева потеря Донецкой области гораздо проблемнее, чем потеря Запорожья. Освободив Донецкую область, мы выходим на оперативный простор — дальше Харьковская область, Черниговская, весь восточный берег Днепра открыт. Можно будет проводить любые наступательные операции, а украинские формирования уже не смогут их заблокировать — выстроить оборону не получится.

Донецкая область крайне удобна для обороны: плотная агломерация плюс сложный рельеф. Таких мест на планете — одно-два. Плюс российские средства поражения начинают накрывать значительную часть территории Украины. Поэтому для Киева это очень серьезная проблема. А выполнив задачу в Донбассе, уже потом можно говорить об активных действиях на запорожском направлении — например, диктовать условия об отходе ВСУ за Днепр. Сейчас самое главное — освободить оставшуюся часть Донецкой области.

«Ситуация на линии фронта такова, что Киев не может перехватить стратегическую инициативу. Трек боевых действий направлен против них, выйти из негативного сценария не получается» Фото: © Сергей Бобылев, РИА «Новости»

«Задача Киева — дестабилизировать российское общество»

— Сложилось впечатление, что Киев сменил стратегию: начал бить по бензовозам, автобусам, совершать другие атаки…

— Что значит «бить по бензовозам»? Гражданский автобус в Енакиево какое имеет отношение к системе материально-технического обеспечения российских Вооруженных сил? Никакого. Гражданские бензовозы, которые подвозят топливо на гражданские АЗС в Донецке, — тоже никакого. Это не удары по тылам, а террористические акты. Система материально-технического обеспечения не страдает. Рассказы про борьбу со «средним тылом» — придуманная чушь, не имеющая отношения к реальности.

Мы видим информационно-ударную кампанию, которая идет с начала этого года. Это классическая британская модель: «стратегическое командование», которое сочетает кинетические удары с информационными, психологическими, кибероперациями. Задача — дестабилизировать российское общество. Массированные удары беспилотников по большому счету военных задач не решают, а являются элементом именно такой информационно-ударной операции. Смысл один: показать, что военно-политическое руководство не может принять меры, вызвать негативные реакции в обществе.

Спрашивается, как так получилось, что в памяти дрона Hornet вдруг оказался гражданский автобус? Утверждают, что там нейросети, искусственный интеллект. На самом деле это аппарат с элементами машинного зрения — в память занесены объекты, он их распознает и принимает решение на поражение. Но как гражданский автобус оказался в базе целей? Это странно. Все это не имеет никакого отношения к военной необходимости.

— Почему именно этой весной они начали такую информационную кампанию?

— Потому что ситуация на линии фронта такова, что Киев не может перехватить стратегическую инициативу. Трек боевых действий направлен против них, выйти из негативного сценария не получается. Россия постепенно добивается успехов на поле боя. Нет танковых прорывов на сотни километров, современный конфликт очень тяжелый, но оперативно-стратегическая инициатива у России, а Киев ничего не может сделать, переломить ситуацию на поле боя он не способен.

Это напоминает гражданскую войну в Испании в 1938 году. У республиканцев не осталось возможности проводить стратегические наступательные операции, оставалась только надежда, что Италия и Германия прекратят поддерживать Франко. Даже поставки вооружения из СССР уже не спасали — стратегическая ситуация была патовой. Так и здесь: Украина еще трепыхается, запускает дроны, но стратегически ее поражение уже очевидно.

Дмитрий Стешин: «Народ не был сильно удовлетворен ударом по Киеву за Старобельск»

«Украинцы перед собой не ставят четкой военной цели»

— Если перейти к дроновой войне — перевес все-таки на стороне Запада? И американские дроны, и европейские поставки…

— Нет, давайте сразу определимся. О какой дроновой войне мы говорим? Какова ее цель? Дроны решают задачи на разных уровнях — стратегическом, оперативном, тактическом. Где Украина выигрывает? В чем? Что эти дроны изменили на поле боя? Ничего.

Российские войска прорываются, завершают разгром украинского гарнизона в Константиновке, зачистили западную часть города, перешли проспект Александра Тихова и идут к Алексеево-Дружковке. Рассказывали про «стену дронов», которую невозможно преодолеть, все мертво. А как эта стена помешала российским войскам дойти до Покровского в Запорожье? Они уже зашли в первые дома.

Вспомните украинское контрнаступление на Запорожье, где граничат Запорожская, Днепропетровская и Донецкая области. Они давили несколько месяцев, пытаясь рассечь российскую группировку, прошли километров 20 по степи — американцы гордо рассказывали: «Благодаря нашим Starlink русских отключили, теперь украинцы побеждают». И что? Все это нивелировано полностью. Пришлось срочно уходить с занятых территорий. А где же «стена дронов»?

В Харьковской области российские передовые подразделения находятся в 20 километрах от окружной дороги. И еще сами поражают объекты дронами. Мы путаем понятия. У любой войны есть цель. Украинцы перед собой не ставят четкой военной цели. Они ставят информационную цель. Все эти удары вглубь России не несут военной задачи — они выполняют задачи информационно-ударной кампании по дестабилизации общества. Даже самый жесткий прилет — скажем, недавний налет на Санкт-Петербург — никак не повлиял на линию фронта. Российские войска продолжают наступать.

У России логика применения дронов железная. Мы создаем единый контур огневого поражения от нуля до тысячи с лишним километров. До СВО все надеялись на большие беспилотники типа Reaper или Bayraktar, которые должны были делать оперативную глубину прозрачной. Но мобильная ПВО сделала их применение невозможным. В результате тактический уровень — до 20 километров — стал полностью прозрачным за счет квадрокоптеров. А расстояние от 30–50 до 500 километров превратилось в «черную дыру» — непонятно, что там происходит. Задача войск беспилотных систем — сделать прозрачным и этот участок. А украинцы придумали какой-то «средний тыл» — красиво звучит, но не имеет смысла.

Украинцы считают себя передовыми в области беспилотных технологий, но самые важные элементы — встраивание дронов в единую систему боевого применения на всех уровнях — у них отсутствуют. Есть очаговые прорывные разработки, но как интегрировать ту же «Бабу-ягу», чтобы она обрабатывала колонну на всем пути? Такого нет. Все подчинено не военной, а медийной логике: красивая картинка, громкое заявление, но логики боевого применения нет.

— То есть это британская школа — «77-я бригада», «стратегическое командование», информационные операции?

— Это чисто британская идея. По сути, развитие американской концепции многосферных операций. В составе многосферных тактических групп есть батальоны комплексного поражения: специалисты по информационным, кибер-, космическим операциям. Удар наносится не только по физическим объектам, но и по информационной, психологической сфере, экономике. Британцы развили это в концепцию стратегического поражения — не разгрома, а именно нанесения удара, который изменит ход боевых действий. Они называют это Gamechanger. И в этой логике действуют украинцы. Но классических решений на поле боя у них нет — трек полностью против них. Поэтому они и прибегают к таким массированным ударам вглубь России.

— Но чего-то они все-таки добились — в Крыму произошел коллапс с топливом…

— Коллапс в гражданской сфере — это не коллапс, а временные трудности, связанные с решениями на уровне руководителей субъекта РФ. Это не означает, что топлива нет у российских войск, действующих на данном направлении. Давайте не путать. Да, звучит цинично, но это война. Проблемы у гражданских не означают проблем у военных. А информационно это красиво: «Вы видите, мы добили своими ударами!» Ну хорошо, добили. А почему у вас фронт везде рушится? Что, российские танки научились ездить без горюче-смазочных материалов, силой мысли?

Неделя СВО: террористические «бандерлеты» ВСУ и удары возмездия России

«Нас ждет лето, полное крови и терроризма»

— Какие прогнозы на ближайшие три месяца? Что будет летом?

— Сейчас идет третья битва за Донбасс. Первая была в 2022 году — тогда российские войска выполнили задачу частично, потом произошла стагнация, и осенью украинцы перешли в наступление. Вторая битва была осенью-зимой прошлого года — украинцы хотели задержать нас на линии Святогорск – Лиман – Ямполь – Северск, но не удалось, российские войска прорвали ее почти с ходу. Теперь — битва 3.0. Украине надо любой ценой отстоять Донбасс, России — вытеснить и разбить их. Но «любой ценой» — неправильное словосочетание, потому что нужно не повторить негативный опыт лета-осени 2022 года, когда после освобождения наступила стагнация из-за нехватки сил.

Вполне возможно, что российское руководство решит выполнить задачу по максимуму до конца года, но без перенапряжения группировки. Может быть, мы увидим эпическую битву за каждый километр. Решить эту задачу непросто — придется проводить операции в Запорожской и Днепропетровской областях. Например, чтобы освободить Доброполье, которое прикрыто множеством мелких поселков, нужно начать наступление вдоль границы с юга на север, выйти к новому трехграничью Запорожской, Харьковской и Донецкой областей. А для этого сначала надо освободить Покровское.

Чтобы охватить Славянск, Краматорск, Дружковку и Константиновку, нужна операция на юге Харьковской области. Но сейчас большую помощь оказывают войска беспилотных систем. Важнейшим элементом разгрома ВСУ в Курской области стал прием, когда российские войска нанесли трансграничный удар и непрерывными ударами дронов заблокировали трассу — после этого оборона быстро развалилась. Этот опыт масштабируется: идет комплексное воздействие беспилотников на маршруты подвоза, подходящие резервы. Зачастую нет необходимости физически перерезать маршруты снабжения.

Но даже с учетом этого российскому командованию придется занять позиции, откуда дроны смогут эффективно бить по треугольнику Барвенково – Лозовая – Изюм, где сосредоточены основные логистические маршруты, питающие украинскую группировку в Донбассе. Сейчас российские войска активизировались в районе Боровой, где заканчивается Оскольское водохранилище, чтобы занять удобные стартовые позиции для беспилотников.

— А Киев что будет делать? Продолжит террористические и информационные атаки?

— Да, они будут только ужесточаться. Нас ждет лето, полное крови и терроризма. Мы можем стать свидетелями очень кровавых террористических атак — с применением беспилотников и, возможно, диверсионных сил. К этому надо физически готовиться.

В Донбассе они постараются любой ценой выиграть битву — не дать нам освободить территорию. Все силы брошены туда. При этом огромная ставка делается именно на информационно-ударную операцию против России. Будет сочетание активной обороны Донбасса и эскалации террористических атак. И скорее всего, противник будет минимально реагировать на наши действия на сумском и харьковском направлениях. Если раньше прорыв под Сумами вызывал политический кризис и туда бросали все силы, то теперь будут игнорировать. Задача одна — выдержать битву за Донбасс. Для Киева победа в этой битве — удержать хотя бы часть территории.