«По своему влиянию СИБУР – это министерство химии. Это большой монстр, с которым сложно договориться»

Гендиректор СИБУРа Михаил Карисалов: «Берем список из нескольких сотен критически важных позиций малотоннажной спецхимии и смотрим по каждой: вот этот продукт мы можем сегодня купить у каких-то зарубежных производителей?» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Мы не будем этого делать, если это нанесет ущерб акционерам»

Глобальная нефтехимия делится на два лагеря. Первый — это производство биржевых крупнотоннажных продуктов, где главная доблесть — «произвести эти продукты с минимально возможной себестоимостью». Вторая группа игроков, напротив, ищет клиента, который «хочет обскакать своего конкурента за счет уникальных свойств». Это область специальной химии, говорится в книге «Нервы. Деньги. Полимеры», посвященной 30-летию СИБУРа.

Исторически СИБУР, будучи гигантом крупнотоннажных полимеров, долго не мог войти во вторую нишу. Член правления СИБУРа Василий Номоконов рассказывает, как в 2018 году компания выписала «все молекулы, которые производятся на планете Земля в объеме больше чем 5 тысяч тонн», создав таблицу «размером с многоэтажный дом». Вывод был неутешителен: впрямую почти ничего не окупается. Российский рынок слишком мал, а потребителям выгоднее покупать нужные вещества в Китае.

Малотоннажная химия не превратилась в СИБУРе в важный источник роста, констатируют авторы книги. Несмотря на скепсис, компания все же реализовала несколько проектов в этой области, часто работая на опережение спроса. Яркий пример — запуск производства малеинового ангидрида (МАН) в Тобольске мощностью 45 тыс. т в год (при потреблении в РФ всего 7 тыс. т). Холдинг признает, что это была «смелая авантюра». Ставка была на то, что бизнес «возбудится» и бросится строить мощности по переработке МАН. Но по сей день бо́льшая часть продукции все еще уезжает на экспорт.

Любопытно, что «Татнефть», которая планировала запустить производство малеинового ангидрида мощностью 50 тыс. т в год на площадях Миннибаевского ГПЗ, проект остановила. Сообщалось, что компания изучает для него и другие площадки, например Турцию.

Минпромторг о будущем нефтехимии: «Куда дальше развиваться? Только в специальную химию!»

После событий 2022 года СИБУР начал по-другому смотреть на безопасность собственных продуктовых цепочек. Возможности закупить спецхимию за рубежом резко сузились. В 2023-м на НКНХ началось строительство установки по производству гексена по технологии СИБУРа мощностью 50 тыс. т в год. Первая партия полупродукта для сложных марок полиэтилена получена в 2025-м. В проект, как мы писали, вложено 28,4 млрд рублей.

«Зачем мы это делаем? По сути, мы таким образом воссоздаем нефтехимическую отрасль в России. Это мое внутреннее ощущение. Но, естественно, мы не будем этого делать, если это нанесет ущерб акционерам. Мы должны эти проекты так придумать и сложить, чтобы они внесли вклад в развитие отрасли, но не разрушили стоимость», — заявила член правления СИБУРа Дарья Борисова. По ее словам, компания ищет ниши в тех сегментах, где внутренний спрос мог бы обеспечить более 50% от мощности экономически эффективной установки.

Гендиректор СИБУРа Михаил Карисалов описал эмпирический критерий определения проектов специальной химии, которыми в России имеет смысл заниматься: «Берем список из нескольких сотен критически важных позиций малотоннажной спецхимии и смотрим по каждой: вот этот продукт мы можем сегодня купить у каких-то зарубежных производителей? Да, можем, у трех-двух в Китае и еще одного в Иране. Хорошо, пока откладываем, не идем туда. Следующий продукт — сколько доступных сегодня продавцов? Два, оба в Китае. Ну уже имеет смысл задуматься — Китай взбрыкнет, и останемся ни с чем, надо взять на заметку. Третий продукт — сколько продавцов? Один, в Китае, и тот поставляет очень нестабильно. Берем этот продукт в приоритеты, начинаем мониторить внутренний отраслевой спрос и думать, как стимулировать его. И это только одна из граней, которую нужно анализировать».

ПМЭФ-2025: «Малая химия для СИБУРа – это о прибыли или о критически важных материалах?»

«Фантастическое санкционное давление многому нас научило»

Производство принципиально новых марок полимеров упирается в катализаторы — именно они превращают 70-летний полиэтилен в материал для пленки «тоньше человеческого волоса» или водопроводной трубы на 100 лет. Однако, как признает Номоконов, долгое время компания не видела смысла в собственных разработках, когда все можно было купить извне.

Опять-таки ситуация кардинально изменилась после событий 2022 года. Холдинг «грубо и зримо ощутил на своей шкуре, что многого уже физически не купишь». Даже те приобретения, которые еще возможны, находятся в зоне риска — иностранные партнеры в любой момент могут свернуть сотрудничество. Ответом на этот вызов стало создание в 2024 году подразделения «СИБУР-Инновации» и старт строительства нового научного центра в Казани стоимостью 10 млрд рублей на 350 сотрудников и более 30 лабораторий. Но главное — это первая в стране фабрика катализаторов полимеризации, инвестиции в которую измеряются «десятками миллиардов рублей».

Карисалов о научном центре в Казани за 10 миллиардов: «Удовольствие не из дешевых!»

Работа фабрики, как мы писали, будет выглядеть следующим образом. В «пробирке» катализаторы будут разрабатываться в новеньком НИОКР-центре в Казани (он заработает уже в 2026-м). Масштабировать разработки станут в центре пилотирования технологий СИБУРа в Тобольске, полученные материалы в составе готовых изделий будут тестироваться в центрах прикладных исследований «СИБУР ПолиЛаб». После этого технология получения катализатора полимеризации будет передаваться на катализаторную фабрику в Казань, а сам катализатор будет использоваться на производствах СИБУРа по всей стране. Ее мощность — 1 тыс. т в год — покроет потребности всех полимерных производств в России и странах СНГ.

«Это и есть тот самый технологический суверенитет. Раньше мы приобретали на стороне продукцию с необходимыми свойствами и качеством. Прежде всего это были поставки из дружественных стран, в частности из Азии. Нормальная история, мы все покупаем какие-то услуги. Но вот это фантастическое санкционное давление, которое не ослабевает, а скорее возрастает, многому нас научило. И одна из задач — не наступить на эти грабли еще раз, не попасться снова на этот крючок», — рассказывал Карисалов журналистам в Казани на церемонии начала строительства фабрики.

Бывший предправления холдинга Дмитрий Конов на корпоративном форуме в 2025 году говорил, что типичных для СИБУРа проектов в крупнотоннажных полимерах больше не будет Фото: «БИЗНЕС Online»

«Вариант „спокойного“ СИБУРа невозможен»

Научный центр в Казани, пилотные установки в Тобольске, фабрика катализаторов, развитая прикладная наука и новая отраслевая система продаж постепенно превращают СИБУР из компании, производящей материалы, в бизнес, поставляющий решения. Авторы книги задаются вопросом: может ли случиться, что полимерный бизнес, который СИБУР так долго взращивал, станет основой для следующего этапа развития? Так в истории компании уже было: производство продуктов газопереработки из ключевого источника заработка превратилось в важный, но поддерживающий блок.

Бывший предправления холдинга Дмитрий Конов на корпоративном форуме в 2025 году говорил, что типичных для СИБУРа проектов в крупнотоннажных полимерах больше не будет — в России уже нет такой концентрации сырья, которая позволила бы эффективно построить новые большие мощности. По его мнению, СИБУР вряд ли будет заниматься проектами, у которых нет потенциала роста. Какими проектами компании стоит заниматься, он не уточнил.

Ключевое неизвестное — где лежит основной потенциал развития компании, которая уже стала «национальным чемпионом», но достигла явных ограничений экстенсивного роста в своей нише мирового рынка. Что будет, когда нынешние большие стройки завершатся? Карисалов уверен, что СИБУР не устанет искать возможности для роста.

«У нашей команды есть дух, ДНК, внутренняя неуспокоенность, ну и, честно говоря, навык — нам нужно его где-то применять постоянно. Для сегодняшней команды и тех, кого мы пробуем воспроизводить, подбирая людей с определенными качествами, обучая их, вовлекая и интегрируя в свою экосистему, я думаю, что вариант „спокойного“ СИБУРа невозможен. Мы не хотим, да и, наверное, не сможем быть лучшим в мире автомехаником. Мы хотим и будем стремиться стать лучшим в мире гонщиком или лучшим в мире конструктором машин», — приводятся в книге слова гендиректора.

Если СИБУР будет реализовывать новые проекты совершенно самостоятельно, это приведет его в машиностроение: любая технология бессмысленна без инженерного воплощения. У компании перед глазами есть пример ее китайского акционера Sinopec, который создал огромный и весьма эффективный инженерный бизнес.

Если СИБУР пойдет еще ближе к конечному потребителю, это приведет его к производству других материалов, помимо полимеров. Нельзя исключать и того, что СИБУР попробует реплицировать свою специфическую корпоративную культуру и накопленный опыт в других компаниях или даже других отраслях. Здесь существует много вариантов взаимодействия — от консалтинга и партнерств до покупки активов.

«Сама же компания не желает жить большой идеей: вместо взгляда в далекое и неизвестное будущее она предпочитает внимательнее смотреть по сторонам», — резюмируют авторы издания.

«Эра крупнотоннажной химии заканчивается»: 7 главных вызовов для СИБУРа

«СИБУР мог стать просто кеш-машиной без большой инвестиционной программы»

Инвестируя в год больше, чем все российские металлургические компании, вместе взятые, зная своих клиентов иногда лучше их самих, СИБУР обречен играть в собственной лиге со всеми плюсами и минусами такого подхода. Бывший руководитель департамента коммуникаций СИБУРа Алексей Фирсов считает, что в ходе своей истории компания избежала трех негативных сценариев. «Первый — он мог стать по своему корпоративному духу компанией-министерством, сложной и вязкой структурой в комфортной для себя среде без жесткой конкуренции. Второй — Леонид Михельсон мог сделать из компании слепок „Новатэка“, СИБУРу было бы тесно в этой модели. И третий сценарий — СИБУР мог стать просто кеш-машиной без большой инвестиционной программы», — рассуждает он.

СИБУР успешно миновал эти опасности, но к середине 2020-х годов подошел к новой: превратиться в министерство 2.0, утратив способность адаптироваться к меняющейся действительности. «Я иногда раньше употреблял термин „министерство химии“ или „министерство полимеров“, говоря о компании, о нашей ответственности за потребителей, за весь рынок переработки, за его развитие. А потом стал себя бить по губам, потому что у некоторых наших не самых зрелых сотрудников этот образ ведет не к дополнительной ответственности, а к желанию получить дополнительные права, к ложному осознанию собственного величия. Тогда корона начинает давить на мозг», — считает член правления холдинга Павел Ляхович.

Размер компании и объем ее влияния становятся некомфортными для других участников отрасли, констатирует бывший руководитель дирекции пластиков и органического синтеза Сергей Мерзляков. «Это большой монстр, с которым достаточно сложно договориться о чем бы то ни было. По своему влиянию СИБУР — это министерство химии. Компания и раньше на него походила, а сейчас тем более», — указал бывший топ-менеджер.

СИБУР, считает президент союза переработчиков пластмасс Михаил Кацевман, не превратился в министерство: «Но это все-таки машина, которая, хоть и отлично смазана, работает не идеально. Она не идеальна по двум причинам: она все время находится в реорганизации, отвечая на требования рынка, и довольно часто обновляет кадровый состав. Она не идеальна, потому что идеальных компаний вообще нет».