Рашид Османов: «Мы взяли на себя право поставить Казань на мировую карту цифрового арта»

Рашид Османов: «Специфика НУР такова, что он непосредственно взаимодействует с городской средой. Каждый год наша головная боль — это локации и городские пространства»

«Мы взяли на себя минимальное право поставить Казань на мировую карту медиаарта»

— Рашид, за 6 лет фестиваля «НУР» в Казани побывали мировые звезды цифрового искусства. Одни делали сет-дизайн для фильма «Джон Уик – 4» с Киану Ривзом, другие создали сценический дизайн для тура рок-группы Red Hot Chili Peppers, в этом году приедет команда из Южной Кореи, работавшая над церемонией открытия Олимпийских игр в Пекине в 2022-м. Стала ли за это время столица Татарстана известна на международной цифровой арт-сцене?

— Сейчас с уверенностью можно сказать, что да, внутри индустрии НУР получил мировую известность, за ним закрепилась слава масштабного и собранного фестиваля. Собранного и концептуально, и технически. Даже многие европейские фестивали работают не так слаженно. Каждый год, когда я пишу кому-то из известных художников, они отвечают: «О, мы вас знаем. Слышали про фестиваль». Раньше приходилось объяснять, что мы такой-то фестиваль, я скидывал презентацию, а теперь наши участники — топы индустрии. Например, в этом году приедет испанец SpY — это глобальное международное имя, у которого за спиной серьезный послужной список.

Мы взяли на себя минимальное право поставить Казань на мировую карту медиаарта, показать, что здесь есть хорошее медиаискусство. В этом контексте, думаю, город сильно меняется. Да, были маппинг-шоу, но мы не можем отнести их к искусству, это мультимедийный интертеймент, эдьютейнмент. Мы стараемся балансировать, но в большинстве своем привозим все-таки творцов.

Специфика НУР такова, что он непосредственно взаимодействует с городской средой. Каждый год наша головная боль — это локации и городские пространства. Что мы дадим зрителю? Место, где будет инсталляция, — это исходный материал. Художник, видя пространство, начинает создавать работу. Это называется сайт-специфик — произведение создается для конкретной локации. Еще одной особенностью НУР я бы назвал то, что он дает доступ в закрытые для посещения локации: закрытая часть станции метро «Кремлевская» на улице Профсоюзной, городской магистрат на Баумана.

— НУР делает вклад в развитие татарской национальной культуры? Или вы все-таки о другом, о культуре вне границ и рамок?

— Думаю, название фестиваля «НУР», что переводится с татарского языка как «луч», уже отвечает этому критерию. Кстати, одновременно это аббревиатура — новая уникальная реальность. Ежегодно мы создаем огромное количество проектов, в которых раскрывается культура, в том числе татарская. Обратите внимание на локации фестиваля, на саунд-дизайн, музыку, которая сопровождает инсталляции. В прошлом году открытие фестиваля состоялось на Спасской башне. Мы не пригласили никого из международных хедлайнеров, для нас было принципиально, чтобы открывали НУР локальные артисты. Это были композитор Йусуф Бикчантаев, электронный проект Qosh Ислама Валеева, которого знают как Malsi Music, команда URTIC — Дмитрий Крапивин и Роман Алексеев. Эти проекты основаны на этническом электронном звучании.

В этом году мы выпустили лимитированную партию винила в 150 штук, на котором записаны композиции локальных татарских музыкантов. Если углубиться, за 6 лет мы сделали огромное количество перформансов, которые раскрывают татарскую культуру, татарскую идентичность, демонстрируют наш визуальный язык.

— В этом году хореограф и танцор Марат Казиханов организовал в рамках фестиваля танцевальную лабораторию, итогом которой станет перформанс Realtime в Казанском цирке. Если порассуждать, с какими еще культурными институциями фестиваль «НУР» может взаимодействовать?

— Если открыть первую презентацию НУР, там написаны цели проекта. Одна из них — создание мультижанровых, кросс-жанровых и синтезжанровых направлений. Что это значит? Мы всегда выступаем за интеграцию различных видов искусств с мультимедийными проектами. Это может быть архитектура плюс мультимедиа, перформанс плюс мультимедиа. Классический оркестр, композиция, даже аналоговое направление искусства. Пусть человек хоть резные наличники делает — все это можно объединить с цифровым искусством. Оно очень широкое, поэтому и нравится мне.

Внимательный зритель заметит, что, помимо фестиваля, у нас были коллаборации со «Школой 21» IT-направления. Причем это была их инициатива, они сказали: «Слушайте, покажите ребятам, как еще можно использовать программирование в медиаарте». Ограничений с нашей стороны никогда нет, просто проекты требуют очень длительной проработки. Хотя к нам часто приходят с запросом: «Здравствуйте, давайте за 10 дней что-нибудь совместное сделаем?» Вот это, конечно, тяжеловато.

«Место, где будет инсталляция, — это исходный материал. Художник, видя пространство, начинает создавать работу» (на фото — radugadesign — Punching boy)

«Будет уникальная инсталляция с роботами-гуманоидами»

— Из 12 инсталляций, локаций этого «НУРа», какие надо обязательно посмотреть? Назовите ваш топ-3 или топ-5.

— Мы каждый год готовим карту локаций и присваиваем им номера, чтобы гостям было удобно передвигаться по их порядку. В этом году я бы порекомендовал примерно такой маршрут: начать с экстрим-парка «Урам», где расположились масштабные три инсталляции от команды «Тундра», испанца SpY и formate в коллаборации с «Дзеном» и художником Blagodetelev. Дальше советую пойти в училище имени Фешина, где будет уникальная инсталляция с роботами-гуманоидами. Это, пожалуй, один из первых опытов в России и за рубежом, когда в перформансе участвует робот-гуманоид. Действительно это стоит посмотреть! Недалеко от художественного училища, в Доме актера, южнокорейская команда The Sway, абсолютные пионеры медиа-арта, представят свою работу. Ну, а дальше пешая прогулка до центра города, где будут инсталляции в «Адонисе», на Черном озере, в театральной резиденции «Особняк Демидова», Городском магистрате и Казанском цирке. У меня как куратора есть базовое правило: никогда и никого из участников не выделять. Потому что каждая выбранная мною работа, — это уже рекомендация посетить ее.

— Когда иностранные художники приезжают на «НУР» в Казань, что вы им рассказываете про татарскую культуру?

— Вообще, многие из них часто еще до вылета изучают, куда они едут. Кроме того, в презентации фестиваля для художников есть огромный блок, в котором рассказывается про Казань, Татарстан, описывается, почему это пространство уникально в мировом контексте. Разумеется, объясняем, что у нас две разные культуры существуют в едином пространстве. Многих это очень подкупает. Вроде бы это Россия, но к их удивлению тут есть другой культурно-религиозный слой. Многие действительно удивляются, что мусульмане и христиане так дружно сосуществуют.

«В этом году я бы порекомендовал примерно такой маршрут: начать с экстрим-парка „Урам“, где расположились масштабные три инсталляции от команды „Тундра“, испанца SpY и formate в коллаборации с „Дзеном“ и художником Blagodetelev» (на фото - formate х Blagodetelev х Дзен — IN(FORMA))

— А есть какой-то фильтр для художников, которых вы рассматриваете для участия?

— С одной стороны мы никаких ограничений не ставим, художник должен существовать в тотальной свободе. У нас проходил огромный open-call, отсматриваем порядка 400 заявок на самые разные темы и каждый раз, безусловно, изучаем контекст работы. Узнаем, о чем инсталляция, смотрим, какой у нее форум-фактор, как все реализовано. Мы объясняем, что для нас важно сохранить уважение к пространству, территории и культуре. Объясню на примере маппинг-шоу: оно проходит на Спасской башне, памятнике ЮНЕСКО, и там, естественно, есть законные ограничения на откровенные сцены, демонстрацию насилия, нецензурную лексику и так далее.

— А есть локации, недоступные для проведения фестиваля?

— Часто это связано с графиком работы объекта. Скажем, ГБКЗ имени Сайдашева, Казанская ратуша мне очень нравятся, но они расписаны на год вперед. Кроме того, могут быть технические ограничения. Для мультимедийных инсталляций часто нужна полная темнота, нужно дымить, чтобы были видны лазерные световые лучи. Не каждая площадка может предоставить такую возможность. В Галерее современного искусства ГМИИ РТ, к примеру, есть ограничения, потому что там хранятся картины.

«Мы умеем работать с любыми локациями. На „НУРе“ мы представляем огромные многотонные конструкции» (на фото - Nadya Kimelyar х Т-Банк | —)

«Многие думают, что мы мультимиллионеры»

— Руководство Казани сразу поддержало идею проводить в городе мультимедийный фестиваль?

— Мы хотели «НУР» запустить в 2020 году, по случаю 100-летия ТАССР, но случился ковид. Когда презентовали проект, нам сразу сказали, что идея супер, городу это нужно, но очень правильно старшие коллеги добавили: «Вы ребята с энтузиазмом, но практики проведения такого масштаба проекта у вас пока нет. Покажите, что можете сделать самостоятельно, а через год встретимся и предметно обсудим». Нас это только раззадорило! Часто проекты «заваливаются» как раз из-за того, что им сразу дают деньги, ресурсы. Ты не проходишь этап вот этих мучений. А все-таки нужно научиться работать в сжатых форматах, когда нет бюджета и так далее. На самом деле самые гениальные вещи вот тут-то и происходят.

— Значит, первый фестиваль вы сделали на свои деньги?

— Да. Мы вложили, все, что накопили за 5–6 лет существования нашей студии formate, которая занимается внедрением мультимедиа в разные сферы. Нас тогда поддержал Вадим Булычков из компании «Инностейдж» (не путать с IT-компанией «Инностейдж»). Мы с ним вдвоем начали фестиваль. У нас не было коммерческих партнеров. Жестко ушли в минус, конечно. В первый год пошли по своим знакомым, друзьям — театральная площадка МОN, фонд «Живой город», — просили у них площадку, чтобы провести фест.

У фестиваля случился классный резонанс, он хорошо себя зарекомендовал, к нам даже начали поступать обращения из других городов. Например, мультимедийный парк «Россия — Моя история». Фестиваля еще не было, а они предложили: «Слушайте, мы видели вас в соцсетях, прикольная штука. У нас есть проекторы, поработайте с нами». В 2021 году мы сделали с ними крупнейшую в мире выставку цифрового искусства. Вкратце: пространство этого мультимедийного парка устроено так, что в выставочных залах развешаны белые экраны, а под потолком висят проекторы, которые на эти экраны выводят изображения. Собственно, с помощью этих инструментов мы и реализовали выставку: работы проецировались на поверхности. В этом году выставка прошла в семи городах России, а на прошлом фестивале вы ее могли видеть на «Казанской ярмарке». Тогда не было ни одного проекта в мире, который бы объединил 150-160 цифровых работ.

Впоследствии локации сами начали предлагать свои площадки. Так и говорят: «Сделайте что-нибудь у нас». Да и мы начали выходить на них с пониманием того, что можем работать с пространством. Причем это очень важный нюанс! Часто приходится сталкиваться с тем, что коллеги по индустрии арендуют площадку, а возвращают ее в неподобающем виде. Где-то дырку не там просверлили или что-то еще, а это ведь объект культурного наследия, не дай бог ЮНЕСКО. Мы умеем работать с любыми локациями. На «НУРе» мы представляем огромные многотонные конструкции. Нужно разработать настолько уникальное инженерное решение, которое не повредит среду и не нанесет ущерб пространству.

— Сколько стоит провести один фестиваль, какой у вас бюджет?

— Могу сказать, насколько сегодня выросла сумма, потраченная на первый фестиваль. Так вот: это стоит в 25 раз дороже! Я на самом деле люблю такие вопросы, потому что у меня на них есть ответ, хоть и заимствованный. Я общался однажды с Геннадием Сеченовым, режиссером церемонии открытия «Универсиады». Когда у него спрашивают про деньги, он задает встречный вопрос: «На сколько выглядело шоу? Дорого? Значит, столько и стоит». Какую бы сумму вы не назвали, я отвечу: «Хорошая сумма, столько и стоит» (смеется).

Чуть поясню. Есть рыночная цена, мы же все-таки внутри индустрии находимся. Условия, на которых художники и все остальные специалисты работают с нами, отличаются от рыночных цен. Не меняется только цена на технику и организацию. Задам вопрос: почему фестивали, подобные «НУРу» не проходят во всех остальных городах? Потому что они технически затратные, другие регионы не могут себе это позволить, нет бюджета.

Аналоговому художнику, чтобы написать картину, нужен холст и краски — то есть мы можем оценить его работу в определенный эквивалент рублей. Художник, который пытается создать масштабный мультимедиа арт-объект, работает совсем иначе. Его труд сильно дороже. Не может он сам себе заплатить 3 или 5 миллионов рублей, чтобы создать инсталляцию, которую все придут посмотреть. То есть, для чего нужен фестиваль? Мы, как его организаторы, пытаемся найти для медиахудожников финансовые ресурсы, городскую инфраструктуру и так далее. Понятно, что многие из них наши друзья и знакомые, мы их просим помочь, но мы им и предоставляем оборудование, инфраструктуру. Конечно, у художников есть и гонорарная часть — может, они и должны быть голодными, но не настолько, чтобы работать бесплатно.

— Оправдывает ли себя фестиваль с финансовой точки зрения?

— Нет, конечно. Он не является для нас коммерческим проектом, хотя пытаемся не уходить в жесткий кассовый разрыв. Проводя огромные фестивали, надо сразу понимать, что они убыточные в большинстве своем. Да, у нас есть коммерческие партнеры, но… Наверное, многие думают, что мы мультимиллионеры, зарабатываем колоссальные деньги, но это не так. Я понимаю, откуда такое мнение у людей: они видят масштаб и наверняка считают, что нам еще и сверху денег накидывают. Абсолютная неправда. Фестиваль мы делаем как продукт, от которого получаем удовольствие и хотим этим удовольствием поделиться с городом. С самого начала не было цели заработать. Да это и невозможно хотя бы потому что каждый год мы увеличиваем планку, а вместе с ней каждый год растет экономика проекта. Тем более сейчас ситуация в стране такая, что дорожает все… Если вам кажется, что дорожают рис с гречкой, посмотрите, насколько выросли в цене экраны, звук, свет, техника.

— При этом билеты на фестиваль недешевые. Самый бюджетный стоит 3,3 тысяч рублей, самый дорогой — 14 тысяч.

— Думаю, да, многие скажут, что дорого. Но я считаю, что цена билета на три дня фестиваля такого масштаба и уникальности абсолютно оправдана. И не забывайте, что мы всегда делаем бесплатные локации. С точки зрения маркетинга и бизнеса очень многие советовали убрать их, чтобы была больше «покупаемость» и мы зарабатывали. Но на этот шаг мы принципиально не идем, потому что хочется, чтобы любая категория населения имела доступ к искусству. Причем мы никогда не делаем бесплатные инсталляции по остаточному принципу: мол, раз деньги на заплатят, пусть будет что-то простое. У нас бесплатные объекты обычно самые масштабные и впечатляющие.

— Кстати, сколько событие посетили в прошлом году?

— Есть данные по проданным билетам — более 100 тысяч человек. Были гости из 70 городов страны: Москва, Новый Уренгой, Екатеринбург и так далее. Мы просили гостей заполнять анкету, где они писали, из кого города приехали, но сейчас это усложнилось — люди покупают билеты онлайн. А вот сколько посетили бесплатную программу с точностью до единицы не посчитаешь.

«Фестиваль мы делаем как продукт, от которого получаем удовольствие и хотим этим удовольствием поделиться с городом» (на фото - СЕТАП х Т2 — РАХ)

«Не хочется здесь быть еще одним проектом, который пришел и просит: «А дайте и нам денег»

— Как в Казани представлен рынок цифрового искусства, здесь есть возможность обучиться этому?

— Думаю, весь рынок цифровых артистов в Казани практически аккумулирован внутри нашей студии. По отдельности, конечно, они существовали до нас, развиваясь в своем векторе. Мы всех объединяем, привлекаем на коммерческие проекты, на художественные. И все же рынок медиа-художников и развитие индустрии в Казани очень сильно буксуют, если сравнивать с другими городами.

Например, есть хорошая питерская школа, — кузница талантливых, интересных студий и артистов. Все это благодаря тому, что там создана образовательная платформа. И речь не всегда про огромный университет, внутри которого работают магистры, кандидаты наук и так далее. Образовательная платформа — это точка, куда люди могут прийти и учиться, где есть педагоги-преподаватели. В Питере эта преемственность как-то сохраняется. Там даже многие друг у друга учатся. Например, есть Анастасия Скабелкина, которая обучила известную команду media.tribe, есть Новая Сцена Александринского театра, они много имплементируют, развивают новые медиа. Есть в Петербурге университет ИТМО, который профессионально обучает медиахудожников. Та же история в Москве, где есть «Британка» (Британская высшая школа дизайна), Высшая школа экономики, появился Центральный университет от Т-Банка.

В общем, в стране появляются профессиональные образовательные учреждения, которые этому обучают. В Казани, к сожалению, освоить это можно исключительно в рамках нашей студии. Это наша давняя мечта — запустить образовательный проект. Более того, у нас есть ряд договоренностей. Скажем, мы обсуждали идею открыться на базе училища имени Фешина, где есть школа креативных индустрий. Был подобный разговор с руководством ЦУМа.

Но чтобы создать образовательную платформу, потребуется огромный ресурс, в первую очередь преподавательский, который у нас отсутствует. Мы должны привозить специалистов сюда, либо отдать наших локальных спецов. Наши ребята запросто могут преподавать, но тогда мы, как коммерческая структура, не сможем функционировать. Простыми словами, я не могу одну единицу исполнителя, моего сотрудника, оставить полноценно в рабочем процессе и заставить обучать. Вот если бы мы получили какую-то поддержку со стороны, тогда было бы проще. Потому что ключевая проблематика — наличие базы, инфраструктуры, минимальных финансовых вложений, благодаря которым мы могли бы элементарно оплачивать образовательную структуру.

А как «НУР» мы ежегодно проводим образовательные срезы и проекты. Только в прошлом году провели порядка трех лабораторий, одна из которых направлена на изучение саунд-арта, вторая лаборатория была по нейросетям. 600 человек обучалось онлайн. Мы локально не ограничиваемся, но нужна, наверное, еще и инициатива со стороны населения. Возможно, многие пока не слишком верят в цифровое искусство как в будущую полноценную профессию.

— Вы в интервью часто говорите, что «НУР» — крупнейший в России независимый фестиваль медиаискусства. Какие факты говорят об этом? Почему, к примеру, нижегородский INTERVALS, который появился даже чуть раньше или «Пуск» во Владивостоке не крупнее?

— INTERVALS — наш старший брат. Осмелюсь сказать, что в России всего два мастодонта — INTERVALS и «НУР». Есть Signal Factory и Outline, но они концептуально больше музыкальные с интеграцией мультимедиа. Есть государственные фестивали, к примеру, «Город света» в Москве, но это немножко другая история.

Если, например, говорить про масштаб феста, то еще в 2021-м, когда на INTERVALS была только инсталляционная программа и маппинги, у нас уже была музыкальная часть, образовательная программа, перформансы, спецсобытия. То есть, по количеству участников и насыщенности мы были масштабнее. В первый год у нас было более 100 участников. В этом году на INTERVALS было, по-моему, 19 инсталляций, у нас в 2024-м было 17.

Да, можно сказать, что наши коллеги по масштабу объектов и их количеству нас обгоняют, но важно понимать фактуру. Нижний Новгород выделяет госфинансирование фестивалю. Мы пока существуем в концепции финансового самообеспечения, и с этим прекрасно справляемся. Это ни в коем случае не жалоба, наоборот, нам так комфортнее. Нашему госаппарату есть куда распределять деньги. Не хочется здесь быть еще одним проектом, который пришел и просит: «А дайте-ка и нам денег». Мы нашли свою классную итерацию взаимодействия с госструктурами. Вся предоставляемая нам инфраструктура, согласования, перекрытия, объекты — это тоже огромный ресурс. Мы получаем свою выгоду, город — свою.

Над INTERVALS работает команда dreamlaser, которым 20 лет, и у которых свой огромный парк оборудования. Они не тратят по факту финансовые средства на техническую реализацию, а это 80% бюджета проекта. У них инсталляционная программа бесплатная, но чтобы попасть на локацию нужно отстоять 2-3 часа в очереди. И это сильно неотфильтрованная аудитория, много людей, которые просто проходили мимо. Мы все-таки пытаемся сделать среду комфортной. Билетная политика в этом помогает. Тем самым регулируем, во-первых, поток гостей. Во-вторых, есть предписания со стороны органов безопасности, что очень важно.

Возвращаясь к вашему вопросу про самый масштабный независимый фестиваль… Да, наверное, здесь самый-самый действительно «НУР». Повторю, мы не можем сравнивать фестиваль, в который вложен и госбюджет, и коммерческий, и еще имеется свой парк техники. Мы огромные друзья с INTERVALS, часто выезжаем делать работы им на фестиваль, они приезжают к нам, помогают технически. У нас если и есть конкуренция, то она «правильная». Когда ты монополист, у тебя отсутствует планка и мотивация что-то улучшать и расти.