Рафис Мифтахов, «Казаньсельмаш»: «Команда выезжает в поле и целенаправленно пытается сломать машину»

Рафис Мифтахов: «Будем честными: последние 30 лет наше государство катилось на наследстве СССР»

«Запасы на сотни миллионов пустили на металлолом, чтобы нам не продавать»

— Рафис Зуфарович, 10 лет назад в интервью нашему изданию вы иронизировали над модой на тотальное импортозамещение. После нескольких волн санкций ваше мнение не изменилось?

— Я считаю, что в любом случае без мировых производителей невозможно. Будем честными: последние 30 лет наше государство катилось на наследстве СССР. Десяток заводов закрывались, и только один вместо них открывался. В один прекрасный день взять и все перекрыть точно невозможно. Даже Советский Союз импортировал необходимые товары. Так что и сегодня мы привозим какие-то вещи через 6–7 границ.

— Но импортозамещение все-таки работает?

— Новые производители в России, конечно, появляются, мы на их продукцию переключаемся. Недавно провели на предприятии аудит показателей локализации по 719-му постановлению (оценивает степень использования российских компонентов и технологий в баллах — прим. ред.). Мы вышли на 92 процента отечественных комплектующих и материалов, причем больше половины из них сделаны самим «Казаньсельмашем». Но 8 процентов зарубежных компонентов, хотим мы того или нет, все равно присутствуют.

«Мы вышли на 92 процента отечественных комплектующих и материалов, причем больше половины из них сделаны самим «Казаньсельмашем»

— Например?

— Резина и диски больших диаметров в России нигде не выпускаются. Подшипниковая промышленность пока даже наполовину не может закрыть потребности рынка, сегодня доля своих подшипников в российском машиностроении не больше 30 процентов, а некоторые типы в РФ вообще не производятся. Та же ситуация с болтами. Есть ряд производителей, которые подтягиваются, но мы не такой мощный конвейер, как АвтоВАЗ или КАМАЗ: партии болтов именно под наш заказ и наши типоразмеры никто не возьмется отдельно выпускать, это невыгодно.

Плюс компоненты для электроники тоже импортные, мы их используем в компьютерных навигаторах для сельхозмашин. Лет 6 мы работали над этой тематикой по системам точного земледелия и сегодня уже устанавливаем на ограниченную партию своих машин.

— То есть оборудуете для беспилотного вождения ваших самоходных опрыскивателей?

— Это не автопилот, а так называемое подруливающее устройство, прибор для параллельного вождения. Он помогает не обрабатывать одно и то же место дважды, чтобы не «сжигать» растения средствами защиты. Полностью без человека пока никак, пилот все равно необходим: доехал до конца поля — правильно развернулся, нажал кнопку — и дальше опять компьютер ассистирует.

«Мы пересобрали себя, благо команда сильная, заводу в этом плане повезло»

— В Татарстане есть свои производители шин — неужели с ними нельзя кооперацию наладить?

— Это не так просто. Необходима определенная оснастка, оборудование. Мы ждем, что скоро появится размер, приближенный к нашему, и надеемся переключиться.

— В целом удалось приспособиться к санкционному давлению, ограничениям?

— Мы пересобрали себя, благо команда сильная, заводу в этом плане повезло. После начала СВО вместо серой зоны появились две: белая и черная, мы увидели, кто есть кто. Ряд поставщиков назвали нас фашистами, кое-кто буквально на металлолом содержимое своих складов на сотни миллионов рублей отправил, только чтобы не продавать на территорию России. Хотя мы всегда гордились, что производим мирную технику, для всеобщего блага и созидания, нормально общались, ездили в гости друг к другу. Но им так сказали по телевизору, и все…

Не с первого дня, конечно, адаптировались и перестроились. Цепи, например, заказывали от российского бренда, а они, оказалось, покупали их в Китае и просто у себя собирали, якобы отечественный продукт. Эти комплектующие были ненадежные, часто ломались, причем претензии от покупателей прилетали нам. В итоге в том же Китае сами нашли производителя, который поставляет цепи мировым лидерам сельхозмашиностроения, начали с ним работать напрямую.

«После начала СВО вместо серой зоны появились две: белая и черная, мы увидели, кто есть кто»

— А сами что освоили за это время?

— Гидромоторы, которые приводят в действие рабочие органы опрыскивателя — насосы, распылители, механизмы перемещения. Раньше везли их из Франции, от производителя, который сразу после начала СВО полностью отрезал Россию. Четыре месяца пребывали в шоке, благо за это время партнеры помогли найти китайские аналоги. Но они оказались со своими «болячками». В итоге запустили производство гидромоторов на «Казаньсельмаше». На территории СССР их вообще не выпускали, мы первая компания, кто это сделал. И сегодня у других предприятий есть интерес закупать гидроприводы у нас.

Плюс освоили гидронасосы, которые раньше везли из Италии и Англии, крылья — штанги длиной 36 метров с системой стабилизации, ранее ввозимые из Франции. По дискам тоже прорабатывали вопрос, думали над запуском собственного производства, но туда необходимо вложить больше миллиарда рублей, так что отложили пока до лучших времен.

«Предприятие никогда не выпускало сельхозмашины, но в какой-то момент нашелся покупатель с запросом на опрыскиватели»

Завод готов в 2–3 раза увеличить объемы производства — необходима новая территория

— Как вообще родилась идея производить самоходные опрыскиватели?

— В 2002 году я пришел директором на авторемонтный завод (ОАО «Казанская сельхозтехника» — прим. ред.), куда меня собственники откомандировали вытаскивать актив из предбанкротства, с долгами в 14 миллионов рублей при обороте в 11 миллионов. Дали полный карт-бланш: хоть семечками торгуй, но выводи из кризиса. Предприятие никогда не выпускало сельхозмашины, но в какой-то момент нашелся покупатель с запросом на опрыскиватели. Это было слишком заманчивое предложение, чтобы отказываться. Так что мы заключили контракт, получили деньги и бегом-бегом, с нуля, ничего не имея, выпустили наш первый «Барс».

Через четыре года оборот вырос до 140 миллионов, бо́льшую часть долгов погасили, но собственникам стало неинтересно развивать завод, они предпочли перепрофилировать бизнес. А мы с частью команды ушли в никуда. Арендовали площадку, потом прикупили базу, 1 гектар земли, и вот в чистом поле подняли нынешнее предприятие.

«Сегодня «Казаньсельмаш» готов в 2–3 раза увеличить объемы производства, для этого требуются дополнительные площади»

— Сколько инвестировали в проект?

— В уже существующее производство вложили 1,4 миллиарда рублей, на ближайшие пять лет запланировали еще миллиард. Сегодня «Казаньсельмаш» готов в 2–3 раза увеличить объемы производства, для этого требуются дополнительные площади. У нас сейчас под крышей 19 тысяч «квадратов», необходимо еще около 10 тысяч. Мы не закапываемся, мы расширяемся. Так что в будущем хотели бы открыть второй завод, презентовали идею на уровне руководства республики, Рустам Нургалиевич Минниханов дал команду проработать вопрос с землей.

— Сколько единиц техники выпускаете ежегодно?

— В 2024-м выпустили 222 самоходных опрыскивателя, в прошлом — 260. Плюс небольшая доля прицепной техники. Казанская школа в области спецтехники для защиты растений сегодня, на мой взгляд, одна из сильнейших на территории бывшего СССР. Наше предприятие проектирует и выпускает полный спектр опрыскивателей — от навесных до самоходных, в России больше таких заводов нет. Выручка выросла с 500 миллионов в 2016-м до 2,7 миллиарда в 2024-м. В прошлом году прибавили еще 25 процентов.

«У нас сейчас под крышей 19 тысяч «квадратов», необходимо еще около 10 тысяч. Мы не закапываемся, мы расширяемся»

— За счет чего?

— Доверие покупателей мы уже завоевали. Если первые наши опрыскиватели выходили на рынок сырыми, то сейчас, обжегшись на молоке, на воду дуем. Команда выезжает в поле и целенаправленно пытается сломать машину. Находят слабые места, возвращаются, дорабатывают и опять выезжают, опять ломают. Когда видишь, что излом минимальный, тогда уже можно выпускать в широкую продажу.

Плюс постоянно подстраиваемся под потребности рынка. Только в прошлом году презентовали две новинки. Наш флагман — самоходный пятитысячник «Барс» с основным баком на 5 тысяч литров, одна из самых производительных машин в линейке. У него расширяющаяся колея и регулируемый клиренс, так что можно работать на сложных полях и с высокостебельными культурами — подсолнечником, кукурузой, рапсом.

Еще одна новинка — 6-колесный самоходный опрыскиватель, сочетает функции опрыскивателя и разбрасывателя минеральных удобрений.

«Комплектующие сильно в цене выросли, те же подшипники стали в 10–20 раз дороже»

— Насколько ваша техника доступнее импортных аналогов?

— Исторически она была дешевле раза в 2–3, сейчас паритет стал поменьше. Комплектующие сильно в цене выросли, те же подшипники стали в 10–20 раз дороже. Плюс рубль укрепился, импортеры получили фору. Но все равно мы остаемся выгоднее покупателю. Наш флагманский опрыскиватель стоит около 28 миллионов рублей, основные продажи — четырехтысячники примерно за 20 миллионов. Импортные аналоги предлагают по цене от 40 миллионов до 60 миллионов.

— Чувствуете, что аграрии начали экономить на технике?

— Уже не первый год. У нас в группе есть компания «Гидроторг», которая торгует запасными частями. Как только у сельхозпроизводителей начинаются проблемы, продажи там растут, люди начинают ремонтировать старую технику. Спрос на запчасти вырос за последний год примерно в 3 раза. Психология простая: ГСМ дорожает, цена зерна стоит, рентабельность падает, и человек думает: зачем в такой ситуации покупать новое?

Сельхозпроизводители говорят, что сегодня у них 10–15 процентов рентабельности. Для нас такой показатель — счастье. А для них беда, потому что аграрии закладывают риски: будет ли на следующий год урожай, будет на него хорошая цена? Когда рентабельность была хорошая, они иномарки покупали. Когда плохо — о нас вспоминают.

«Любая техника ломается — и импортная, и наша. Вопрос в том, сколько времени ты потратишь на ремонт и что из-за этого простоя потеряешь»

«Применение опрыскивателя сохраняет от 40 до 100 процентов урожая»

— Сервис для вашей техники как-то выстроен по стране?

— У нас дилерская сеть по всей России. Дилеры создают складской запас для ремонта и обслуживания, мы поддерживаем их оборотными запасными частями, чтобы ремонт занимал не более суток. Если у клиента что-то серьезно сломалось и нет подменного фонда, то туда едет машина прямо с завода, чтобы оперативно «встать на поле».

Любая техника ломается — и импортная, и наша. Вопрос в том, сколько времени ты потратишь на ремонт и что из-за этого простоя потеряешь. Применение опрыскивателя, по мировой статистике, сохраняет от 40 до 100 процентов урожая.

Одно время у нас даже мобильно-технологические бригады были: по запросу от фермеров приезжали на поле, обрабатывали, перемещались дальше. Но потом пришли к выводу, что это все-таки не наш бизнес, наша задача — производить.

— Работаете по трейд-ин?

— Да. Старые свои машины забираем, восстанавливаем, снова предлагаем, причем даем гарантию на новую два года, на восстановленную — один год. Был у нас даже свой «чемпион»: машина 5 раз ходила по трейд-ин. На 6-й раз уже разрезали, сказалась усталость металла.

«Если раньше мы ориентировались на сельского предпринимателя, то сейчас идет укрупнение бизнеса»

— Кто сегодня ваш клиент — как и прежде, «сельский кулак» или крупные хозяйства тоже подтянулись?

— От прямых продаж мы отошли, теперь везде работаем через дилеров. Последним форпостом оставался Татарстан, но уже и здесь второй год наши интересы представляет компания «Агрокласс».

Наши машины ходят у большинства холдингов: «Красный Восток», «Август Агро», «Ак Барс Холдинг». Если раньше мы ориентировались на сельского предпринимателя, то сейчас идет укрупнение бизнеса. Это общемировая тенденция, в Северной Америке то же самое: мелкие фермеры продают землю и отходят от дел. Крупные холдинги более интегрированы, у них и переработка, и финансовое плечо.

«Для нас сегодня главное — Россия. Иностранные компании с рынка защиты растений ушли, особенно те, что торгуют высококлиренсной техникой»

— Раньше вы поставляли технику в Монголию, готовились к выходу в Европу. Сейчас экспорт остался?

— Европа перекрылась с началом СВО. Мы прошли сертификацию, должны были открыть продажи в Венгрию — там давали субсидии до 90 процентов на наши машины. Не сложилось. Сейчас продажи в Казахстан и Беларусь есть, но их будущее под вопросом: страны вводят свой утилизационный сбор, компенсации дают только местным. Экспорт составляет менее 5 процентов от общих продаж.

Для нас сегодня главное — Россия. Иностранные компании с рынка защиты растений ушли, особенно те, что торгуют высококлиренсной техникой. Один известный бренд даже сервисные центры закрыл, доступ к серверам отрезал, у клиентов на компьютерах был просто голубой экран. Мы тогда докладывали теперь уже бывшему министру сельского хозяйства Дмитрию Патрушеву: «Не переживайте, мы поля прикроем, мощности есть». Сегодня иностранцы окольными путями снова заходят, но цены у них другие. Часть крупных российских холдингов, которые работали только на импортной технике, теперь переключаются на наши машины.

— В автомобилестроении китайцы сильно задавили рынок. А в сегменте опрыскивателей?

— Наш рынок интересен, несколько производителей из Китая заходили, пытались демпинговать. Но утилизационный сбор, который в цене составляет около 40 процентов, сейчас уже не дает им развернуться. Год, наверное, еще будут добирать по сусекам остатки, ввезенные по прежним условиям, и все на этом.

«Второе поколение уже приходит в компанию. У меня два сына работают: один в офисе в снабжении, второй — инженер. У партнеров тоже дети подтягиваются»

«Если начнешь жить на субсидиях, бизнесом это уже не будет»

— У руля компании, кроме вас, еще трое партнеров. Как удается договариваться, чтобы каждый не тянул одеяло на себя?

— С самого начала определили, кто за что отвечает. Вся торговля, вопросы закупки и импорта лежат на Вадиме Богданове, производство курирует Рустам Мухамедшин, за продажи отвечает Радик Забиров. Моя задача — объединять, видеть, подсказывать, чтобы мы друг друга не слушали, а слышали. Если есть сомнения хоть у одного, вопрос откладываем, дорабатываем. За 18 лет через многое прошли, но до сих пор вместе.

— И в чем секрет устойчивости?

— Ты должен знать, чего ты хочешь. Если деньги для тебя самое главное, работать с друзьями и не поссориться тяжело. А если деньги — инструмент, то нормально. У нас все открыто. Предлагая или возражая, ты должен доказать, что прав, потому что деньги общие, каждый знает, сколько все стоит. Второе поколение уже приходит в компанию. У меня два сына работают: один в офисе в снабжении, второй — инженер. У партнеров тоже дети подтягиваются.

«Средняя зарплата на заводе больше 120 тысяч рублей, медианная — около 110 тысяч. Плюс возможность бесплатно заправлять личный транспорт»

— Кадровый голод чувствуется?

— На базе на Высокой Горе работает около 360 сотрудников, а всего в группе больше 400 человек, рабочими руками мы вполне обеспечены. Как-то прикинули, что мимо завода каждое утро из районов ежедневно проезжают на работу в Казань и обратно 17 тысяч человек. И кто-то из них предпочел наше предприятие, где есть стабильность, предсказуемость, хорошие условия. По охране труда я сам немножко чокнутый, требую даже больше, чем ответственный по должности. Инструктаж, медосмотры, все как положено. Чтобы пришли здоровые, ушли здоровые.

Трудность есть с инженерами, особенно с гидравликами и электриками, эта подготовка выпала из системы образования. Но мы стараемся выращивать специалистов сами. Студенты из аграрного университета приезжают на практику, потом остаются. Невозможно все из книжек взять, необходимы руки и опыт. Обычно молодой человек начинает слесарем, у него есть наставник, определенный круг задач, чтобы завязать контакты, погрузиться в тему, потом движется по карьере дальше.

У нас атмосфера на заводе почти семейная, мы друг другу доверяем, поддерживаем. Если кто-то накосячил, остальные спокойно помогают, исправляют, чтобы общий необходимый результат был. Подвиги, рекорды пусть другие совершают, наша задача — монотонно, спокойно, но шаг за шагом идти вперед.

— Какая на предприятии средняя зарплата?

— Средняя зарплата на заводе больше 120 тысяч рублей, медианная — около 110 тысяч. Плюс возможность бесплатно заправлять личный транспорт. Все в магазины ходим, знаем, как цены растут, что у людей ипотека, кредиты, поэтому стараемся держать достаточный для нормальной жизни уровень.

— Вы сами начинали работать в налоговой службе. Как решили так кардинально сменить сферу?

— Наверное, необходимо было повысить собираемость налогов (смеется). А если серьезно, перед нашей встречей мы посчитали: с 2008 года компания заплатила в бюджет 5,7 миллиарда рублей. Налоги — фундамент государства, мы обязаны его поддерживать. А вот сами стараемся не брать у государства лишнего. Если начнешь жить на субсидиях, бизнесом это уже не будет.

«Мне техника с детства нравилась. Мечтал о мотоцикле, так и не купили, хоть и была возможность. Теперь вот добираю сполна»

— Вы руководите «Казаньсельмашем» почти 20 лет. Чему главному научились за эти годы?

— Если помните, была на нашем телевидении программа с профессором Сергеем Петровичем Капицей «Очевидное — невероятное», на заставке — известная цитата Пушкина: «И опыт — сын ошибок трудных». С годами работы уже знаешь, где какое тонкое место, что надо обойти, где не стоит биться головой в стену.

— Кроме работы, есть у вас увлечения?

— У меня бесплатный фитнес от компании — каждый день прохожу по предприятию минимум 2 раза, а то и 3–4. Это меня успокаивает, мысли в порядок приводит. Каждый обход — 1,5 километра. Домой приезжаю только поспать. Мне техника с детства нравилась. Мечтал о мотоцикле, так и не купили, хоть и была возможность. Теперь вот добираю сполна.

— Наш традиционный вопрос: какие ваши три секрета успешного бизнеса?

— Любить свою страну, любить свою семью и любить работу. Если ты эти вещи в себе несешь, будет добро. Мы себя тешим тем, что созидаем. И дай бог, чтобы Всевышний не отвращал нас от этого пути.