«Картины дружеских связей» — это фильм не про сюжет. Важно уточнить, что смотреть его стоит не как блокбастер или аттракцион. Здесь тихое кино — об атмосфере, ощущении времени, попытке удержать отдельные моменты, разговоры, встречи», — говорит выпускник Казанского театрального училища и ГИТИСа Искандер Шайхутдинов. Актер Московского ТЮЗа снялся в картине, которую уже называют первой в современном отечественном кино попыткой рассказать о том, чем живет и что переживает нынешнее поколение 30-летних. В интервью «БИЗНЕС Online» Шайхутдинов рассказал о съемках в «Картинах дружеских связей», известных актерах на своей свадьбе, работе в спектаклях Петра Шерешевского и дружбе с Айдаром Заббаровым и Инной Ярковой.
Искандер Шайхутдинов: «Картины дружеских связей» — это фильм не про сюжет. Важно уточнить, что смотреть его стоит не как блокбастер или аттракцион. Здесь тихое кино — об атмосфере, ощущении времени, попытке удержать отдельные моменты, разговоры, встречи»
«Мне действительно приходилось подрабатывать курьером»
— Искандер, недавно в Казани вы представляли фильм Сони Райзман «Картины дружеских связей» — это авторское кино о проблемах и чаяниях современных московских актеров поколения 30-летних, друзей еще по театральному вузу, называют событием в отечественном кинематографе и даже сравнивают с «Июльским дождем» Марлена Хуциева. Ваш герой Илья играет в театре и подрабатывает курьером. Насколько для вас это личная история?
— Очень личная. Важно подчеркнуть, что фильм родился не из выдуманного сюжета. Соня Райзман, сценарист и режиссер «Картин дружеских связей», наблюдала за нашей компанией: как мы общаемся, о чем говорим, какие ситуации происходят в нашей жизни. Поэтому многие сцены, диалоги выросли из реальных историй. Конечно, они были переработаны в сценарий, что-то поменялось ради драматургии, художественной формы, но в основе все равно наша актерская жизнь, наши беседы.
Искандер Айратович Шайхутдинов — российский актер театра и кино.
Родился 5 июня 1993 года в Казани. Обучался в Казанском театральном училище у Юноны Каревой и Вадима Кешнера. В 2014-м окончил ГИТИС (РАТИ) (мастерская Олега Кудряшова). В том же году был принят в труппу Московского ТЮЗа.
Снимался в фильмах «Тренер», «Кира», «Единичка», «Веселый понедельник», «Новые русские 2», сериале «Под неласковым небом» и др.
Я фактически играю себя самого. В фильме показан Московский ТЮЗ (МТЮЗ), где я сейчас тружусь, и был небольшой отрезок жизни (месяца два), сложности с деньгами, мне действительно приходилось подрабатывать курьером. Везде, в общем, нужно было успевать.
Фильм на самом деле о том, как привычные вещи, скажем посиделки с друзьями, когда тебе исполняется 30 лет, в какой-то момент исчезают. Кто-то переезжает или что-то еще, и в такие моменты ценность дружбы начинаешь ощущать по-другому. Встретиться уже не так просто, как в 15 или 20 лет, когда это казалось чем-то само собой разумеющимся. Сложно собраться в наших старых барах, в которых, кстати, снимали фильм. Сейчас нужно распланировать график, куда-то деть ребенка и прочее. Александр Паль, исполнитель одной из главных ролей, на премьере фильма в Питере как раз говорил, что в процессе съемок мы уже ностальгировали по тем временам. «Картины дружеских связей» — попытка сохранить момент, остановить уходящий поезд прошлой жизни.
— Почему зрителю обязательно надо посмотреть «Картины дружеских связей»?
— С одной стороны, «Картины дружеских связей» — это фильм не про сюжет. Важно уточнить, что смотреть его стоит не как блокбастер или аттракцион. Здесь тихое кино — об атмосфере, ощущении времени, попытке удержать отдельные моменты, разговоры, встречи.
Например, на премьеру в Казани приходил мой папа. Не могу сказать, что он киноман, хотя творческий человек, музыкант. Папа сказал, что фильм ему очень понравился и что в нем можно просто наблюдать за происходящим в разных временных отрезках, за жизнью обычных людей и в каждой новой сцене узнавать себя или своих друзей. То есть зрителю нужно как бы пожить с героями, существовать с ними.
Конечно, в зале были не только творческие люди. Пришли, например, мои дядя с тетей, сотрудники СИБУРа. Я переживал, что фильм «не зайдет» тем, кто далек от актерской и творческой среды. Но я слышал реакцию зала в кинотеатре — они и смеялись, и сопереживали, очень включенно наблюдали за происходящим. Сильно помогла киновед Адиля Хайбуллина, которая преподавала у меня в Казанском театральном училище. После показа она на лекции разобрала фильм и обратила внимание на детали, которые я сам даже не замечал. Я был в восторге, как точно и быстро она их считала.
Коммерческое кино — это чаще всего про производство, сроки и результат. В нашем случае главным был процесс. Соня просто давала нам «воздух», и мы могли, например, ехать в машине 15 минут и придумывать диалоги, импровизировать и так далее. Любые идеи принимались с радостью, и это, конечно, давало ощущение внутренней свободы. Тем более что вся съемочная группа — это твои настоящие друзья, о которых вы и снимаете кино. Я безумно благодарен Соне за этот подарок, за этот фильм! На премьеру мы пришли, по сути, смотреть на себя. Как будто день рождения отмечали (смеется).
— Вы, наверное, впервые вот так ездили по городам с презентацией фильма?
— Да, впервые. Очень волнительно. Мне повезло, что Казань стал первым городом, куда я приехал. Дальше были Новосибирск, Екатеринбург, Москва. В зале, как я уже сказал, были родные люди, чувствовалась поддержка Адили Хайбуллиной. У меня изначально был синдром самозванца. А что я сделал такого в этом фильме? И роль-то не то чтобы большая, чтобы представлять фильм, да и не знает меня никто. Зачем мое мнение зрителю? Но я справился с этой мыслью и постарался получить от процесса удовольствие.
Саша Паль меня сильно поддержал, знал, что волнуюсь и не понимаю, с чего начать разговор. Он мне даже прислал видеосообщение о том, что, если возникнет какая-то неловкая пауза на презентации, я могу включить его «кружок», в котором он передает привет Казани.
— Раз съемки были дружеские, наверняка были какие-то запомнившиеся моменты на площадке?
— Мне запомнилась одна сцена. Соня оставила в финале эпизод, где мы едем в машине и мне задают вопрос: «Сколько времени?» Это была импровизация. У меня не было ни часов, ни телефона, но я почему-то начал отыгрывать, будто у меня есть телефон. Потом понял, что это бред — воображаемый телефон. Начинаю смеяться, остальные тоже подхватили, и случается «раскол» сцены. Получился такой живой, настоящий момент. Мне очень понравилось, что Соня оставила этот эпизод в фильме.
«Соня Райзман и актер Александр Паль»
«Стоит сказать, что ты из Казани, из Татарстана, как тут же получаешь поддержку»
— Среди ваших друзей действительно немало известных артистов. Александр Паль был на вашей свадьбе в Казани. Вы познакомились в ГИТИСе?
— В ГИТИСе есть режиссерский факультет, такой институт в институте. Располагается он на третьем этаже, где камерно обитают все четыре курса: все друг друга знают, ходят в гости, ведь мы еще в общежитии жили на одном этаже. С Сашей мы учились не на одном курсе, но подружились. После выпуска, сколько себя помню в Москве, а это больше 15 лет, мы все время дружили.
— Также среди ваших друзей Эльдар Калимулин, которого после «Аутсорса», «Эпидемии» и так далее знают многие. Он не из Татарстана родом, но наш, татарин.
— Сердцем он с нами, да. Эльдар, кстати, тоже приезжал на мою свадьбу. Мы учились в параллели: он — на актерском факультете, я — на режиссерском. Потом вместе попали в МТЮЗ и довольно долго проработали вместе. Собственно, я с 2014 года до сих пор там работаю.
Есть еще Павел Пархоменко из Казани. Он ставит спектакли в Театре Моссовета, у него все прекрасно. Мы познакомились в Казанском театральном училище, потом вместе поступили в ГИТИС на курс к Олегу Львовичу Кудряшову. Но, честно говоря, после выпуска из мастерской я Пашу видел всего один раз, и то случайно.
Когда мы только все приехали в Москву, конечно, держались друг за друга, но со временем дороги расходятся. При этом у меня теплые отношения с нашим земляком Риналем Мухаметовым, общаемся с Русланом Сабировым и Альбиной Юсуповой (они с курса Константина Райкина школы-студии МХАТ), главный режиссер Тинчуринского театра Айдар Заббаров — мой лучший друг, с которым мы всегда друг друга поддерживаем. Людей в столице много. Стоит сказать, что ты из Казани, из Татарстана, как тут же получаешь поддержку. С некоторыми судьба потом сводит, с кем-то нет.
«Айдар Заббаров — мой лучший друг, с которым мы всегда друг друга поддерживаем»
— Риналь Мухаметов в интервью нашему изданию как-то рассказывал, что ему иногда говорили: «Ну понятно, он же татарин, горячий парень». А вам что-то говорили такое?
— Ну конечно! Примерно так же и мне говорили. Если какие-то возникали моменты, например вспыльчивость, говорили: «Это такая кровь — горячая». Сейчас я уже как бы повзрослел, подостыл (смеется).
— С Айдаром Заббаровым нет планов совместного театрального проекта?
— Мне сейчас ездить в Казань тяжеловато из-за графика в театре, а Айдар в Москве нечасто ставит. Но я был бы рад с ним поработать, тем более этого так и не случилось пока.
— Еще в Казанском театральном училище вы учились с Инной Ярковой — одним из основателей фонда «Живой город», можно сказать, символом современного театра в Татарстане.
— Слушайте, меня вообще гордость берет за мой курс в Казани! Мы с Инной учились у Юноны Каревой и Вадима Кешнера. У них же выпускались Родион Сабиров и Ангелина Мигранова, которые делают независимые проекты, у них был «Театр. Акт», а сейчас творят что-то совместно с MOÑ. Я, к сожалению, пока там не был, но Инна Яркова — это чудо какое-то! Я очень ее уважаю и люблю. Она человек, который всегда придет на помощь. Даже если речь не о творчестве, а о личных вещах. Она невероятно добрая и открытая. Меня переполняет гордость, когда в Москве в беседе с режиссерами всплывает ее имя и все говорят: «О, мы знаем ее».
Причем заметен не только MOÑ, но и другие проекты, которыми она занимается. Она помогает многим режиссерам, которые потом работают в Москве, стать более заметными, открыться. Инна — человек, о котором должны знать все, потому что она многое делает для театра, российского в том числе, а для Татарстана — это само собой.
«Инна Яркова — это чудо какое-то! Я очень ее уважаю и люблю. Она человек, который всегда придет на помощь. Даже если речь не о творчестве, а о личных вещах»
«О себе я буду узнавать всю жизнь — это долгий путь»
— В ГИТИСе вы учились у легендарного Олега Кудряшова. Его учеников даже называют «кудряшами». Мастеру исполнилось 89 лет. Чему он учил ваш курс?
— Честно говоря, просто так удачно сложилось, хотя я пробовался в разные институты — МХАТ, Щукинское и другие. До поступления на режиссерский факультет я мало что об этом знал, но оказалось, что я попал в очень теплые и хорошие руки. На мой взгляд, обучение в театральном вузе — это не всегда про профессию. Конечно, там осваивают актерское ремесло, работу над ролью, образом и прочее. Но самое главное для меня — происходит формирование личности. В институт ты приходишь в возрасте, когда только-только начинаешь себя понимать. И педагоги, особенно такие мастера, как Олег Львович, помогают тебе раскрыться. Причем не только как актеру, но прежде всего как человеку: учат внимательнее смотреть на мир, чувствовать, наблюдать за людьми и за самим собой.
— Что вы о себе узнали во время учебы?
— О себе я буду узнавать всю жизнь — это долгий путь. Но именно в вузе я начал прислушиваться к себе. Мой курс, да и весь режиссерский факультет сыграл очень важную роль в моей жизни. Потому что люди, с которыми ты проводишь практически все свое время — учеба, репетиции, ночные разговоры в общежитии, — самое теплое время, которое я вспоминаю. Повторю, со временем жизнь развела нас с сокурсниками в разные стороны: кто-то работает в театре, кто-то снимается в кино, кто-то вообще выбрал другой путь. Но годы учебы — это период, когда формируется общая память, общее пространство, и это остается с тобой на всю жизнь.
— В вашем послужном списке пока немного ролей в кино. Нет хорошего агента, который подбирал бы подходящие проекты, или вы сосредоточены на театре?
— На самом деле многое зависит от удачи и упорства. Честно говоря, раньше я почти не занимался кино — было не так интересно, особенно во время учебы в ГИТИСе. После выпуска я оказался в театре и тогда тоже не испытывал большого желания сниматься: нередко пропускал пробы, сказывался юношеский максимализм. Сейчас постепенно стараюсь это исправить.
— Но у вас как будто нет задачи стать очень популярным актером, который везде снимается, как условный Александр Петров. А как же элементарный вопрос заработка?
— Для меня важнее делиться чем-то с людьми, разговаривать со зрителем. Зарабатывать можно параллельно, да. Основная задача не в том, чтобы сниматься в фильмах ради узнаваемости и популярности. Лучше сниматься в каких-то, может быть, не самых популярных сериалах, но понимать, зачем ты это делаешь.
«Петр Шерешевский определенно принес новое дыхание в театр»
«Театр — это свободное пространство, в котором должно быть все»
— Вы уже больше 10 лет служите в МТЮЗе, который прежде всего ассоциируется с именами Камы Гинкаса и Генриетты Яновской. Они по-прежнему работают в театре, но в качестве главного режиссера позвали Петра Шерешевского, когда-то ставившего в Казани и Москве, а сегодня ставшего настоящей звездой в Москве. Как Шерешевский меняет Московский театр юного зрителя?
— Во-первых, он определенно принес новое дыхание в театр. Во-вторых, мы с Петром почувствовали какую-то другую свободу. Вообще, когда приходит новый режиссер, он всегда новым взглядом смотрит на артистов, кого-то заново раскрывает. Поэтому, безусловно, театр сильно выиграл с его приходом.
— Вы играете в почти пятичасовом спектакле Шерешевского «Улитка на склоне» по произведению братьев Стругацких в МТЮЗе. Очень непростой литературный материал, весьма непростое его воплощение на сцене. Сложно играть в такой постановке?
— Для меня как артиста, если брать спектакли Шерешевского, важно понимать: а что я здесь делаю? Как мне взаимодействовать с партнером, что происходит в сцене? Если я понимаю, что происходит с моим персонажем, к чему я веду, мне этого достаточно.
Честно говоря, «Улитка на склоне» по Стругацким действительно сложная история. В постановке я играю шофера Тузика, но еще тону в плане мыслей. Со временем я для себя в нем что-то открою, но пока не могу сказать, что все в нем понимаю, скорее пользуюсь ощущениями. И зрителям в таких моментах советую поступать так же: просто ощущать, даже отключать голову. Не всегда важно понимать — достаточно просто чувствовать.
Второй спектакль нашего главного режиссера, в котором я играю, — «Ромео и Джульетта. Вариации и комментарии». Это не классическая история, а переосмысление сюжета с романтическим, счастливым финалом, где герои остались живы.
— Как вы вообще относитесь к подобным театральным экспериментам?
— Театр — это свободное пространство, в котором должно быть все. Зритель найдется, если ты работаешь честно, открыто и со вкусом. Важно еще оставаться актуальным. Как этого добиваться? Можно, скажем, убрать текст Шекспира и добавить в постановку современные словечки? Можно. Иногда это работает, что подтверждается современными спектаклями.
Не могу сказать, что я за или против таких методов. Я ни в коем случае не ханжа. Хотя мне просто интереснее работать с классическим текстом. В нем часто заложен конфликт в диалогах, а когда мы упрощаем текст, некоторые конфликты, задуманные автором, исчезают. При этом я ни в коем случае не утверждаю, что экспериментальный театр не должен существовать. Если ты знаешь, как иначе донести свои мысли, — делай.
«Находиться в творческих муках можно считать моим хобби»
— А кого бы вы хотели сыграть из классических персонажей?
— Никогда не было такого, чтобы я мечтал сыграть конкретного героя. Для меня в театре и кино, как это случилось с «Картинами дружеских связей», важно то, о чем мы вместе с командой будем говорить, какие идеи станем доносить до зрителя, какие мысли, какие чувства. Играешь ты Гамлета или лакея — для меня это, честно, не так важно. Конечно, хочется больше высказаться в материале, такая потребность есть, но это не значит, что я хочу играть главные роли. Мне больше хотелось бы находиться в команде единомышленников.
— Есть в Московском ТЮЗе роль, где все это сошлось?
— Мне очень нравится спектакль «Бесконечная история» о 10-летнем мальчике Бастиане, который поставил молодой режиссер Андрей Гончаров. Я играю там несколько ролей. Был одноименный фильм 1984 года. Старшее поколение его достаточно хорошо помнит, а молодое не знает. В постановке Андрея есть то, о чем я говорил: мы команда, которая вместе рассказывает историю. Это сказка, и мне в ней очень комфортно существовать. Я чувствую большую ответственность за всех, кто задействован в спектакле, за партнеров, за свет на сцене, за декорации. Отношусь к этому проекту с трепетом и большой любовью.
«Всегда хотелось поработать с Олегом Игоревичем Глушковым — моим педагогом»
— С какими режиссерами кино или театра вам хотелось бы поработать?
— Мне очень близок подход театрального режиссера Антона Федорова. Он поставил у нас в МТЮЗе «Собачье сердце», но, к сожалению, мне не удалось там поработать. Зато я посмотрел спектакль и пообщался с Антоном.
Всегда хотелось поработать с Олегом Игоревичем Глушковым — моим педагогом. В фильме «Картины дружеских связей» есть его роль, он из нашей тусовки (смеется). В театре «а39» у него недавно вышел спектакль. Я безумно люблю режиссера и педагога Светлану Васильевну Землякову, она много во мне вещей открыла. Для меня на курсе было три кита — Олег Кудряшов, Светлана Землякова и Олег Глушков. Я бы, конечно, хотел вернуться и еще с ними поработать.
— Чем еще занимаетесь, помимо актерской работы?
— Я снимаю короткометражки как оператор. Учился в киношколе «Индустрия» на операторском курсе у Олега Лукичева. Правда, не закончил: из-за ковида всех перевели на удаленку, а на удаленке операторскому ремеслу учиться странно. Тем не менее иногда что-то снимаю. К примеру, в проектах Федора Бондарчука «Псих» и «Актрисы» снимал «фильм о фильме». Есть сериалы «Балет» и «Хеппи-энд» у Евгения Сангаджиева, где я в основном работал на бекстейджах. В планах написать свой сценарий. Пока идет мучительно. Находиться в творческих муках можно считать моим хобби.
Комментарии 4
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.