«Ашик-Кериб» — это пластический спектакль, пусть это выражение и не нравится главному балетмейстеру Театра Сатиры, предпочитающему термин wordless (без слов)


Станцевать сказку

Рассказать сказку из школьной программы 4-го класса языком тела — такую нетривиальную задачу поставили перед собой авторы нового спектакля в театре им. Камала. Решала ее именитая московская постановочная команда во главе с режиссером Сергеем Землянским, он же хореограф и главный балетмейстер столичного Театра Сатиры. Перед регалиями авторов казанского «Ашик-Кериба» действительно хотелось снять шляпу, вместе с Землянским в Восточном зале «ледяной глыбы» ТГАТ им. Камала высадились, к примеру, главный художник театра им. Вахтангова Максим Обрезков, работавший с уже попавшими в пантеон великих Юрием Бутусовым и Римасом Туминасом, а также композитор Павел Акимкин, который еще и в качестве актера принимал и принимает участие в таких ярких проектах, как «Цирк» и «Рассказы Шукшина» (Театр Наций) и «Скоморох Памфалон» (центр драматургии и режиссуры). Последний из названных спектаклей, кстати, хронометражем в 6,5 часа поставил Владимир Панков, ныне возглавляющий «Ленком» и ЦДР, именно в его студии SounDrama и познакомились Землянский и Ко, за 10 с лишним лет реализовавшие вместе немало проектов.

«Ашик-Кериб» — это пластический спектакль, пусть это выражение и не нравится главному балетмейстеру Театра Сатиры, предпочитающему термин wordless (без слов). История, рассказанная без слов, — такой термин тоже вполне годится для премьерного спектакля по сказке Михаила Юрьевича Лермонтова. Зрителям можно посоветовать перечитать или переслушать «Ашик-Кериба» перед походом в театр, поскольку авторы спектакля идут строго по сюжету, а с либретто перед началом вам никто не поможет, хотя у него даже есть автор Андрей Щеткин.

Напомним, что в сказке Лермонтова, где специалисты находят и иранские, и турецкие, и армянские, и прочие мотивы, живущий в Тифлисе Ашик-Кериб, бедный музыкант, играющий на саазе, влюбляется в Магуль-Мегери — дочь богатого турка Аяк-Аги. Ашик-Кериб обещает 7 лет странствовать по миру, чтобы нажить средства на свадьбу с любимой, иначе она станет женой Куршуд-бека. В итоге главный герой и правда разбогател на чужбине, но еле успел, в силу разных причин, вернуться к Магуль-Мегери. В конце все обрели личное счастье, даже Куршуд-бек, который вел себя поначалу неподобающим образом.

В общем все действо напоминало ориенталистскую сказку, где западные люди рассказывают историю о странном и малопонятном им Востоке


«Ансамбль заслуженных артисток РТ»

«Ашик-Кериб», очевидно, идеально подходит для Восточного зала театра им. Камала. Еще до начала отливающая золотом круглая сцена с висящим над ней «кольцом Саурона» (оно потом спустится на грешную землю) создавали нужную атмосферу. И в общем все действо напоминало ориенталистскую сказку, где западные люди рассказывают историю о странном и малопонятном им Востоке. Сначала появляется 75-летний Ильдар Хайруллин (Старец), на котором идеально «сидит» роль мудрого волшебника, а потом все остальные участники этого густонаселенного действа.

Помимо главных героев, которых Землянский набрал на два состава, в «Ашик-Керибе» фигурируют «ансамбль девушек» и «ансамбль парней», которые, несмотря на массовочный статус, почти все время присутствуют в спектакле и играют важную роль как в массовых сценах, так и в развитии сюжета. Что интересно, «ансамбль парней» состоит сплошь из молодых артистов, недавно пополнивших труппу, а вот «ансамбль девушек» впору переименовать в «ансамбль заслуженных артисток РТ», благо здесь присутствуют Ляйсан Файзуллина, Гульчачак Хамадинурова, Айгуль Миннуллина. Впрочем, девушки работают с видимым удовольствием. И в целом понятно, что хореографическая подготовка женской части актерского состава выглядит лучше, а мужчинам заметно сложнее. Показалось, что на премьере тяжелее всех выглядеть естественно было Эльвиру Салимову (Куршуд-бек).

Не разочаровал именитый художник-постановщик Обрезков. Его яркие и пестрые костюмы выглядели максимально уместно, а за сценографические решения пары сцен хотелось аплодировать. Например, мнимой смерти Ашик-Кериба в пучинах волн или появления коня, на котором главный герой возвращался домой. Успехом можно считать и работу композитора Акимкина, сопроводившего спектакль довольно разнообразной музыкой, которая, с одной стороны, запоминалась, с другой, не довлела над остальным действом и растворялась. Правда, отдельные энергично дискотечные фрагменты, сопровождавшиеся соответствующей хореографией, больше напоминали развлечения вечера пятницы в Тегеране, какими их видит Дональд Трамп после падения режима аятолл, но это скорее вопросы к режиссеру.

Не разочаровал именитый художник-постановщик Обрезков. Его яркие и пестрые костюмы выглядели максимально уместно, а за сценографические решения пары сцен хотелось аплодировать. Например, мнимой смерти Ашик-Кериба в пучинах волн или появления коня, на котором главный герой возвращался домой

При этом лучшие эпизоды «Ашик-Кериба» как раз связаны с теми моментами, когда ориенталистская сказка сворачивала в сторону подлинной трагедии. Скажем, эффектная сцена, когда слепнет мать Ашик-Кериба (Миляуша Шайхутдинова), узнавшая о смерти сына, или же сцена их воссоединения, где мама узнала дитя по звукам его сааза. Еще одна эмоциональная вершина спектакля — соло Айгуль Шакуровой (Магуль-Мегери), потерявшей любимого, тут музыка даже лишается привычного для спектакля восточного колорита.

В этой драме Шакурова, обычно играющая в комедиях находчивых девиц, выглядит убедительно, как и в целом в образе первой красавицы Тифлиса. Вот только у актрисы совсем нет «химии» с главным героем. На премьере его играл молодой Ильсаф Назипов, и этот Ашик-Кериб скорее про хорошую физическую форму артиста, который вечно носится по сцене как угорелый, чем про актерские таланты. Не спасают и многочисленные поддержки в духе шоу «Ледниковый период» в дуэтах Ашик-Кериба и Магуль-Мегери. Кажется, Назипов и Шакурова не смотрятся вместе даже антропометрически, такому главному герою в качестве возлюбленной скорее бы подошла юная Алия Гарифуллина, которая запомнилась в роли сестры Ашик-Кериба.

Очень интересна будущая зрительская судьба «Ашик-Кериба». С одной стороны, пластический спектакль — это то, к чему не очень готов татарский зритель

Каким будет Камаловский театр Зайниева?

Вот таким получился второй за сезон опыт театра им. Камала с именитыми постановщиками из двух главных российских столиц, который в целом стоит признать успешным. И пусть «Музей невинности» худрука Александринки Никиты Кобелева местная театральная общественность, кажется, приняла с трудом, а авторам «Ашик-Кериба» наверняка еще «прилетит», например, за то, что для такого спектакля, который вполне годится в качестве части маршрута туриста в Казани, выбран не сугубо татарский материал. Пресловутое «нам нужны новые формы» в «ледяной глыбе» услышано, да и самим артистам, думается, новый опыт интересен и профессионально полезен.

Любовь и другие экспонаты: в театре им. Камала открылся «Музей невинности»

При этом очень интересна будущая зрительская судьба «Ашик-Кериба». С одной стороны, пластический спектакль — это то, к чему не очень готов татарский зритель. С другой — зрелище это, помимо щадящего тайминга в 1 час 15 минут, выглядит вполне себе комфортно для просмотра публикой и лишено малейших признаков артхауса, чего вполне можно было ожидать от прогрессивной постановочной команды из Москвы.

Пришел мужчина к женщине в ЖК бизнес-класса: «грешная» премьера в театре им. Камала

И еще одно замечание. Неизвестно, насколько на то, каким получился новый спектакль, влиял худрук театра им. Камала Ильгиз Зайниев. Но в любом случае именно он позвал Землянского работать в Казань. И, глядя на «Ашик-Кериба», будто бы все четче вырисовывается то, каким Камаловский театр будет при нынешнем руководителе. Пока ставка сделана на качественное развлечение с максимальным использованием технических возможностей, которые создает новое здание. Получается скорее театр сценографа, который должен сделать красиво, чем режиссера. Это заметно и в «Ашик-Керибе», и в последних работах самого Зайниева. О достижениях художника-постановщика в «Любовнике» мы уже писали, да и после «Джаудат и Зубаржат» прежде всего в памяти остается образ татарского мира начала XX века, вдруг словно сошедший с глянцевой обложки.

Пока ставка сделана на качественное развлечение с максимальным использованием технических возможностей, которые создает новое здание

Относиться к такому подходу худрука Зайниева можно по-разному, здесь есть о чем поспорить, но стоит признать, что танец восточной красавицы — это то немногое сегодня, от чего тоже можно потерять голову, но в хорошем смысле.

P.S. Оказывается, программки с либретто продаются, но почему-то на премьере не попался ни один зритель, изучавший бы перед началом подобный документ.