«В работе перебрали много сюжетов. К примеру, думали создать здание в виде осколка. Будто он откололся от театра имени Камала и приплыл сюда по реке», — такие идеи касательно проекта бизнес-центра на улице Козина, напротив Millennium Panorama, описывает его автор Иван Греков. Известный архитектор после практики в США возглавил одно из наиболее успешных сегодня бюро в Москве и вот уже 10 лет удивляет проектами небоскребов в столице. В 2025-м компания Kamen Architects отметилась работой над двумя объектами в Казани. О том, почему сюда приятно приезжать архитекторам со всего мира и отчего высотного строительства нельзя избежать, — в материале «БИЗНЕС Online».
Иван Греков на церемонии награждения за лучшее архитектурное и градостроительное решение в Казани
Два проекта в Казани
— Иван, мы с вами познакомились на площадке «Диалогов» на церемонии награждения за лучшее архитектурное и градостроительное решение в Казани. И сюда вы приехали не просто так. У вас был Гран-при за два проекта в Ново-Савиновском районе города. При этом, что интересно, вы работали в столице РТ впервые. Вели проекты параллельно?
— Да, начали работу над ними почти в одно время. Первый находится на пересечений улиц Чистопольской и Бичурина. Это два здания: одно — офис, другое — офисно-гостиничный комплекс. Задача была интересная — создать именно акцентный объект для этого перекрестка. Как мне кажется, это получилось. Обратите внимание, как мы раздвигаем здания, создаем некий слом как результат оживленного движения на перекрестке.
— Да, получилось очень динамично!
— Этот проект интересен еще и тем, что заказчиков здесь сразу два. Плюс гибридная функция — и офисы, и гостиница, и ретейл. Бывает нелегко объединить интересы собственников, учесть интересы города, но здания отлично взаимодействуют между собой: один корпус подчеркивает улицу Чистопольскую, другой — Бичурина, а вместе они характеризуют слияние этих потоков в одно целое.
В числе победителей конкурса на лучшее архитектурное решение по проекту многофункционального комплекса от Ивана Грекова упоминается ООО «Агава» Владимира Малыгина, владеющего сетью гипермаркетов «Мегастрой». Второй собственник — ООО «Вектор Групп» Хаджимурата Газалиева. Он же владеет компанией «Люкс-Мастер», которой принадлежит отель Ramada Kazan City Center на Чернышевского. «Вектор Групп» также заказчик второго проекта бюро Kamen в Казани, комплекса «I O» на Козина на 6 тыс. кв. метров.
Каждый объект на Чистопольской планируется в пределах 10–12 тыс. кв. метров. Таким образом, общая их площадь сравнима с бизнес-центром Urban в Казани.
— Представляю! Нелегко «поженить» интересы двух инвесторов. Но все равно отлично, что они обратились к одному архитектору. Казани уже известны такие примеры: это, допустим, работа Сергея Скуратова над «ЯрПарком» KravtGroup и проектом гостиниц казанского «Кварта» между «Ривьерой» и мостом «Миллениум». Другой проект от Kamen, который тоже забрал Гран-при, находится прямо напротив. И выглядит, прямо скажем, очень необычно — даже сразу и не скажешь, что это здание.
— Это улица Алексея Козина, заметное со всех сторон место — и с въезда с моста, и с другого берега Казанки. Поэтому этот объект можно воспринимать в качестве нового символа города, района или хотя бы набережной реки. Поэтому моя первая идея — создать что-то вроде городской скульптуры-инсталляции. Это не совсем здание, как вы верно подметили, а гибрид между архитектурой и скульптурой.
Вообще, сама форма участка — треугольник — говорит нам о том, что сюда вписывается что-то максимальное острое. В работе перебрали много сюжетов. К примеру, думали создать здание в виде осколка. Будто он откололся от театра имени Камала и приплыл сюда по реке.
Но хотелось уникальной структуры. Поэтому получилась мягкая геометрия, несмотря на то что она находится на таком жестком по форме участке. Смыслы здесь уже отсылают нас к сигнальной лампе. Наверное, представляете: с помощью таких на воде общаются азбукой Морзе. Линзы у них закрываются чем-то похожим на шторки — их мы и повторили в своем фасаде.
«Задача была интересная — создать именно акцентный объект для этого перекрестка. Как мне кажется, это получилось»
— На рендерах фасад светится изображением луны. Это тоже часть архитектуры?
— Да, это фишка — медиафасад, который очень редко получается использовать. А здесь ему самое место! Когда мы наблюдаем этот объект с Кремлевской набережной или с моста, то увидим сферу, а ее частью станет контент, над вариантами которого мы уже подумали. Сама форма сферы, круга, шайбы — назвать можно как угодно — уже подталкивает к изображению луны. Как раз ее вы видите на всех рендерах. Отсюда пришло и название комплекса «I O», где «ай» в переводе с татарского — «луна».
В контексте того, что проект планируется на воде, интересно смотрится идея заката. То есть только начинает вечереть, а в это время на нашем фасаде появляется медиаверсия захода солнца. Или на Новый год можем транслировать часы, на которых стрелка приближается к 12. И вариантов тут очень много!
«Когда мы наблюдаем этот объект с Кремлевской набережной или с моста, то увидим сферу, а ее частью станет контент, над вариантами которого мы уже подумали. Сама форма сферы, круга, шайбы — назвать можно как угодно — уже подталкивает к изображению луны»
— Какой функционал закладывает владелец?
— В стилобате будет общественная функция с ресторанами, офисами и небольшим ретейлом. На следующем уровне — пространство в 15 метров высотой под проведение каких-нибудь городских событий. На мой взгляд, этим местом будет пользоваться вся Казань, потому что там можно проводить презентации, выставки, лекции — в общем-то, его возможности безграничны. А дальше, со второго этажа, — офисная недвижимость.
— В течение 2025 года вы были внешним куратором Института развития Казани. На эту должность главный архитектор города Ильсияр Тухватуллина приглашает самых востребованных и выдающихся архитекторов страны. Как оцениваете результаты?
— На самом деле не успели плотно поработать с институтом. Но провели несколько встреч, в том числе за день до награждения. Там посмотрели порядка пяти разных проектов. К примеру, это новое здание между управлением архитектуры и Институтом развития города. Оно очень грамотно вписывается, соединяет два существующих корпуса, продолжает традицию модернистской архитектуры начала 80-х. При этом создает суперсовременное пространство на первом уровне, добавляет мягкую арку для того, что активировать внутренний двор. Проект мне показался очень интересным.
Еще как-то удалось поделиться с командой института опытом по проектированию школ. Я тогда как раз занимался пятью проектами школ для Москвы. И мне было важно донести особенности создания не просто места для учебы, а сложного пространства, которое работает и на город тоже.
«Появление новых типологий — это и есть прогресс. Имеют право на существование и дома на ногах, и вертикальные, горизонтальные небоскребы. О таком разнообразии нам говорит сама природа, которая заключает в себе миллионы разных видов»
«В Нью-Йорке тоже непросто согласовать проект. И это нормально»
— В вашем портфолио все-таки преобладают небоскребы. А в Казани их не жалуют. Как относитесь к таким ограничениям?
— Уверен, что и у вас небоскребы начнут появляться все чаще. Это касается эффективности использования земли, поэтому высотное строительство рано или поздно появляется в любом городе.
— Думаете, оно может быть уместно даже в историческом центре Казани?
— Небоскреб может появиться везде. Вопрос должен касаться не столько высоты, сколько его архитектуры, идеи. Знаете, бывают неуместны и невысотные объекты и наоборот. Я могу привести кучу таких примеров. Возьмем колокольню на площади Сан-Марко в Венеции. Кто сейчас может сказать, что она там неуместна? Еще как уместна! Даже с учетом своей почти 100-метровой высоты. Это, кстати, современная отметка, после которой здание считается небоскребом.
Вы знаете, что и вокруг Эйфелевой башни (330 м — прим. ред.) в свое время тоже было много споров. Но она стала символом не только Парижа, но и Франции целиком. Думаю, что даже к храму Василия Блаженного в Москве были вопросы…
Это все говорит о том, что высота не может быть ограничением.
— Самый серьезный резонанс в Казани, по моим ощущениям, вызвала башня «Газпрома» в 75 метров прямо на Кабане. Местные эксперты высказывались по поводу нее очень категорично.
— Похоже на историю «Лахта-центра» в Петербурге. Правда, он там доходит до 500 метров. Спорили тоже очень много и долго, но, как по мне, проект городу в общем силуэте добавил много ярких ракурсов.
Везде появляются объекты, которые вызывают споры. Они могут быть оправданны. Но считаю, неправильно консервироваться в архитектурных типологиях, направлениях, стилях. Представьте, что мы до сих пор строили бы все в классицизме. А в чем тогда прогресс?
А появление новых типологий — это и есть прогресс. Имеют право на существование и дома на ногах, и вертикальные, горизонтальные небоскребы. О таком разнообразии нам говорит сама природа, которая заключает в себе миллионы разных видов.
— А как бы вы оценили Казань с архитектурной точки зрения?
— Казань, конечно, очень сильно меняется. Каждый раз, когда приезжаю, подмечаю для себя что-то новое. Но вижу главное — у вас глава города (Ильсур Метшин — прим. ред.) транслирует очень важную позицию. В процессе создания облика города важна роль и застройщика, и архитектора, и городских органов, принимающих решения. На этом награждении он отметил всех буквально поименно.
Поэтому тот же «Казаныш» принимает такие внушительные масштабы. Многие архитекторы, с которыми я знаком, удивляются: «В Москве так не собираемся! Видим всех, только когда в Казань приезжаем». Мало того, здесь же общаемся с коллегами из-за рубежа, из стран БРИКС. Это сразу подсвечивает, какую политику ведет город относительно новых проектов, архитектуры.
— При этом иногда сталкиваемся с недовольством некоторых застройщиков — мол, согласовать проект в управлении архитектуры чрезвычайно сложно. На церемонии награждения Метшин упоминал, что в Казани долго не согласовывали проекты ПИК — даже такие, которые без проблем строятся в Москве… Ваш проект на Чистопольской уже прошел согласование. Как для вас этот опыт?
— Я вообще не сказал бы, что в Москве согласовывать проекты как-то проще. Иногда затягивается на несколько лет — и это о любом районе столицы. Кроме того, процедура с каждым годом только усложняется, так же как и в Казани.
Но в этом не вижу ничего плохого, потому что это общемировая практика. Процесс согласования и не должен быть простым. Требования, правила прививают дополнительное чувство ответственности и застройщикам, и архитекторам. Прежде чем подать документы, все 100 раз еще спросят: «А точно ли мы хотим строить в таком виде?»
В Нью-Йорке тоже непросто согласовать проект. И это нормально.
Недовольство застройщиков, конечно, понятно. Быстрее построишь — быстрее получишь прибыль. Но цель архитектора в этом вопросе — убедить в том, что надо взять время на разработку концепции. Возможно, попробовать идеи разных архитекторов, провести конкурс. Хорошие вещи, знаете, быстро не рождаются.
Театр им. Камала
— А что вам особенно нравится в Казани?
— Из того, что уже построено, впечатляет набережная Кабана. С автором нового театра имени Камала Кэнго Кумой сейчас, кстати, работаем над совместным проектом.
— Некоторые считают новый театр довольно спорным…
— Он, конечно, может таким называться. Но это в любом случае яркое для города событие, полезный опыт. Во-первых, протестировали методы проведения архитектурных конкурсов с мировым охватом, просмотрели множество концепций, предложений от архитекторов и местных, и московских, и зарубежных. Плюс проект реализовали в очень сжатые сроки. И в совокупности этих факторов, думаю, результат получился отличный.
«Тиражировать идеи в архитектуре невозможно»
От практики в Нью-Йорке до мастерства в проектировании небоскребов в Москве
— Давайте представим читателям бюро Kamen. Как оно появилось и развивалось до сегодняшних масштабов?
— Формирование Kamen в том виде, в котором мы знаем его сейчас, началось 10 лет назад. Я проходил практику в компании Стивена Холла в Нью-Йорке. С ним сделали несколько совместных проектов, в том числе участвовали в конкурсе на застройку «Золотого острова» . Идея заключалась в том, что я мог бы заниматься адаптацией проекта по российским нормам, как говорится, на земле. Это частая практика: к примеру, для Казани. Кэнго Кума разработал концепцию театра, а проект в столице РТ «приземлил» уже «Татинвестгражданпроект». И тогда я видел такую же схему взаимодействия с американским офисом на базе московского бюро.
Но, к сожалению, конкурс тогда мы не выиграли. Однако из Америки я вернулся и стал руководить бюро.
— Сейчас в портфолио у вас больше преобладают проекты городского масштаба. Сколько человек работает в бюро?
— Количество выросло до 200 человек. Делаем около 100 проектов в год.
— В Казани самое большое бюро, по моим наблюдениям, не превышает 60 человек. А для Москвы вы считаетесь крупным бюро?
— На самом деле такой штат считается большим и в рамках мирового рынка. У того же Стивена Холла, у которого я работал, в подчинении тоже около 60 человек. И это с учетом того, что у его бюро два офиса — в Нью-Йорке и Пекине.
— Как развивалось бюро после конкурса на «Золотой остров»? Над какими проектами работали дальше?
— В следующий раз мы также участвовали в конкурсе со Стивеном Холлом, но уже выиграли его. Это проект «Тушино» на месте тушинского аэродрома. Стивен выступал автором концепции, генерировал основные идеи, а мы в Москве уже готовили презентационные материалы и рендеры. Конкурс выиграли, даже подписали контракт, но дальнейшая коммуникация с застройщиком так и не сложилась.
— Получается, что узнавать вас начали через конкурсы на архитектурные проекты? Это частая практика становления архбюро?
— Это важно, потому что никто не доверит большой городской проект команде, которая не имеет в этом никакого опыта. И на первых порах нам серьезно помогла коллаборация с мировым известным архитектором, но проект «Тушино» — это последний конкурс, в котором мы участвовали вместе с Холлом.
Для каждого места — свой подход, своя идея, своя концепция. Тиражировать идеи в архитектуре невозможно.
Пройдусь по нескольким нашим проектам. Это ЖК «Береговой» на набережной Москвы-реки, ЖК D1 на Дмитровском проезде, инновационный кластер «Ломоносов» для МГУ. Над последним, к слову, работали совместно с нынешним главным архитектором Москвы Сергеем Кузнецовым. В какой-то момент также углубились в масштабные градостроительные проекты. Работали над мастер-планом застройки территорий бывшего авиазавода «МиГ» в Москве, Южного речного порта. В локации Северного речного порта делаем сразу три квартала в качестве генпроектировщиков — от концепции до рабочей документации.
Сейчас, кроме того, завершается реализация ЖК Emotion для ГК «Основа». Он, я считаю, полностью отражает мою, так скажем, архитектурную философию.
— А можно ли описать словами, о какой философии вы говорите?
— И правда, описать сложно, но я попробую. Первый тезис заключается в том, что для каждого места — свой подход, своя идея, своя концепция. Тиражировать идеи в архитектуре невозможно. Второй тезис — мои проекты ведут прямой диалог с природой, физическими явлениями. В Emotion прослеживается тема гравитации и времени. Создается впечатление, что наши объекты застыли в движении: разъехались две части целого, а из них уже появилась третья часть, которая так и остановилась на полпути. Как будто мы можем эту скульптуру собрать обратно или продолжить разбирать дальше. Все будто продолжает шевелиться, двигаться — это живая архитектура, которая точно вызывает эмоцию.
— Благодарим вас за интересный разговор и ждем дальнейших проектов в Казани!
Комментарии 13
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.