«Тачки» на Иссык-Куле: в Тинчуринском театре сыграли в машинки, а проиграли любовь

Повесть рассказывает историю любви, разворачивающуюся на берегах Иссык-Куля, где шофер грузовика Ильяс встречает девушку Ассель, которая уже посватана другому

«Советское бытовое произведение»

Странное ощущение оставляет нынешняя афиша театра им. Тинчурина. Переехав в «здание-парус» на ул. Татарстан, 1, здесь по нескольку раз в месяц играют все последние премьеры, разбавляя их зачастую давно морально устаревшими, часто сугубо развлекательными спектаклями. Причем новый главный режиссер театра Айдар Заббаров обещал расставаться с этими постановками, однако в Тинчуринском не спешат этого делать. Даже наоборот, к примеру, один из внимательных зрителей обратил внимание, что в феврале на сцену возвращается спектакль 2016 года «Первая любовь», вроде бы давно почившая в бозе работа некогда местного главрежа Рашида Загидуллина. При этом сегодня здесь не увидишь ни постановок Туфана Имамутдинова, предшественника Заббарова, ни Сардара Тагировского, нынешнего главного режиссера Альметьевской татдрамы, и, видимо, все меньше шансов, что они вернутся в репертуар.

В этих условиях нынешний главреж стахановскими темпами пытается заполнить лакуны афиши собственными спектаклями. В конце октября он показал мюзикл «Хыял артыннан» («Вслед за мечтой»), а уже в январе — премьеру по повести Чингиза Айтматова «Тополек мой в красной косынке» («Ал яулыклы язмышым»). И, судя по всему, это еще не предел в текущем театральном сезоне. Понять такие скорости Заббарова можно, репертуар Тинчуринского театра очевидно требует радикального обновления, но и опасностей на таком пути немало, как и у героев Айтматова, шоферов, которые мчатся на грузовиках по перевалам Тянь-Шаня.

Вообще, для молодых лидеров татарского театра великий киргизский и советский писатель становится особенным автором. Ильгиз Зайниев ставил в театре им. Камала «И дольше века длится день…», местами довольно изобретательный, но не ставший зрительским фаворитом спектакль. В театре кукол «Экият» идет его же «Материнское поле»: уже имеющая на своем счету награды и номинированная на «Золотую маску», хотя и чересчур «датская» (спектакль посвящен 80-летию Победы) постановка. И вот теперь настал черед Заббарова.

Последний выбрал замечательную, полную светлой грусти раннюю повесть Айтматова «Тополек мой в красной косынке», которая появилась в 1961 году, когда писателю было примерно столько же лет, сколько сейчас режиссеру Заббарову. У повести оказалась счастливая судьба, ее ставили в театре, был даже балет в Большом, а также несколько экранизаций, включая турецкий фильм, ставший настоящей легендой тамошнего кинематографа. Наверняка Заббарова соблазнял и тот факт, что в конце 1960-х «Тополек мой в красной косынке» шел и в театре им. Камала, а его авторы получили Тукаевскую премию, включая квартет легендарных артистов — Ринат Тазетдинов, Наиля Гараева, Шаукат Биктемиров и Шахсанем Асфандиярова.

Напомним, что повесть рассказывает историю любви, разворачивающуюся на берегах Иссык-Куля, где шофер грузовика Ильяс встречает девушку Ассель, которая уже посватана другому. Молодые влюбляются, Ассель сбегает из дома, пара женится, у них рождается ребенок, но через какое-то время в семье, как и в душе главного героя, происходит разлад, он уезжает, а вернувшись через несколько лет, обнаруживает, что Ассель вышла замуж, а его сын называет папой другого человека. Впрочем, режиссер изначально обещал расширить границы «советского бытового произведения».

Постановка идет около трех часов, а обещанный танцевальный «техно-рейв» свелся к сцене в городском кафе, где группа шоферов в темных кожаных куртках лихо отплясывает под электронную музыку

По сцене на авто

Судя по всему, работа над сценической версией «Тополька в красной косынке» шла непросто, прибавьте сюда и сжатые сроки. Изначально Заббаров обещал хронометраж спектакля в полтора часа, а также значительную роль хореографа Марата Казиханова, известного специалиста в современном танце. В итоге постановка идет около трех часов, а обещанный танцевальный «техно-рейв» свелся к сцене в городском кафе, где группа шоферов в темных кожаных куртках лихо отплясывает под электронную музыку, больше напоминая в этот момент завсегдатаев нынешней улицы Профсоюзной.

Два несомненных достоинства спектакля относятся к его сценографии. Во-первых, Заббаров остроумно придумал, что шоферские будни, очень важные для самого сюжета Айтматова, у него будут изображать… игрушечные машины. Весь спектакль такие советские грузовички (одно из немногих напоминаний о времени и месте, где происходят события) лихо разъезжают по практически пустой сцене и даже попадают в аварии. Во-вторых, на месте оркестровой ямы режиссер оставил зияющую пропасть (правда, ее периодически заполняют герои повествования), напоминающую как о трудной работе шоферюг в горах, так и о тех жизненных коллизиях, которые заставляют персонажей оказаться буквально между жизнью и смертью.

Заббаров остроумно придумал, что шоферские будни, очень важные для самого сюжета Айтматова, у него будут изображать… игрушечные машины

Сделал Заббаров и несколько реверансов в сторону зрителя, который любит, чтобы ему сделали красиво. Так, на платформе поднимаются над сценой возлюбленные — Ильяс и Ассель, а затем из-под колосников к ним спускается люлька с младенцем. Для тех, кто хочет посмеяться, у режиссера, ставшего и автором инсценировки, оказалась пара мужицких грубоватых шуток от шоферской братии, которых не было у Айтматова. Рафинированные театралы могли вспомнить, что так же, как главный герой, катавший возлюбленную по полу на ковре, развлекались молодые Ростовы в «Войне и мире» Римаса Туминаса, а несколько повторений любовной сцены Ильяса и Хадичи — явный отсыл к приему, которым часто пользовался Юрий Бутусов, один из учителей Заббарова.

Высокий, худой, с лицом рефлексирующего интеллигента актер Зульфат Закиров, играющий Ильяса, совершенно не похож на шофера-дальнобойщика. Особенно на фоне своих колоритных коллег, которые то грубо шутят, то с переменным успехом пытаются сделать лебедя из автомобильной шины

«Ильяс в черной кожанке»

И все же спектакль Тинчуринского театра не добрался до планки, заданной самим Айтматовым, современная картинка не оказалась дополнена соответствующего уровня содержанием. Режиссер явно мучился с хронометражем спектакля. Антракт спустя полтора часа после начала наступил после того, как Ильяс и Ассель оказались вместе, начав жизнь, сулившую прекрасные перспективы. Но в повести, по сути, только на этом месте и начинаются главные события, которые режиссер далее пытается впихнуть в час с небольшим второго действия. Поэтому причины и мотивы поступков героев часто становятся не очень понятны, особенно если вы не знакомы с первоисточником.

Что же до Ассель (Гузель Галиуллина), то она и у Айтматова не слишком многословна, но благодаря тексту повести, где Ильяс ежесекундно вспоминает о любимой, становится понятным, почему в ее заголовок вынесено прозвище, которое ей дал муж

Не очень внятны и фигуры главных героев. Высокий, худой, с лицом рефлексирующего интеллигента актер Зульфат Закиров, играющий Ильяса, совершенно не похож на шофера-дальнобойщика. Особенно на фоне своих колоритных коллег, которые то грубо шутят, то с переменным успехом пытаются сделать лебедя из автомобильной шины. Пусть Ильяс и одет в такую же темную кожанку. И чего он так мается при внешнем благополучии жизни? Ответа на этот вопрос нет. Что же до Ассель (Гузель Галиуллина), то она и у Айтматова не слишком многословна, но благодаря тексту повести, где Ильяс ежесекундно вспоминает о любимой, становится понятным, почему в ее заголовок вынесено прозвище, которое ей дал муж (кстати, в спектакле оно впервые звучит только в финале). Для спектакля Тинчуринского театра скорее бы подошло название не «Тополек в красной косынке», а «Ильяс в черной кожанке», настолько все повествование крутится вокруг главного героя.

Хадича, сослуживица Ильяса, показана какой-то распутной хищницей

Не повезло и другому женскому персонажу, Хадиче (Диляра Фаттахова), сослуживице Ильяса, влюбленной в него: она показана какой-то распутной хищницей, хотя у Айтматова это просто женщина, которая, как и все, хочет личного счастья и не лишена житейской мудрости.

В этих условиях фаворитом зрителей стал Байтемир (Рустем Гайзуллин), новый муж Ассель, в жизнь которых волею случая ворвался Ильяс. Но воспринимать его длинный монолог, а это кульминация спектакля, мешали трели телефонов (с привлечением новой аудитории в театры это вновь становится большой проблемой) и какой-то совсем уж анемичный Ильяс, восседающий на стуле. В итоге нашему Онегину только и остается, что наблюдать, как Гремин и Татьяна под ручку покидают бал.