«Даже вода стоит дороже молока!»: татарстанские молочники пожаловались Зяббарову на кризис

Основной посыл крупных и мелких татарстанских производителей молока заключается в том, что с начала прошлого года цены на сырое молоко начали постепенно снижаться и упали к январю 2026-го на 25–30% Фото: «БИЗНЕС Online»

Молоко дешевеет, а затраты растут

Как стало известно «БИЗНЕС Online», в профильную «молочную» организацию Татарстана — Татмолсоюз — поступило более 50 обращений от крупных и мелких республиканских производителей молока. Это практически все «молочные» предприятия Балтасинского, Арского, Атнинского, Дрожжановского, Кукморского и других районов РТ. Среди обратившихся, по данным директора Татмолсоюза Дениса Пирогова, агрохолдинг «Красный Восток», а также хозяйства «Татарстан», «Кырлай», «Уныш», «СХПК им. Ленина», «Тан», «Цильна», «Тимирязев», «Тукаевский» и другие.

Основной посыл заключается в том, что с начала прошлого года цены на сырое молоко начали постепенно снижаться и упали к январю 2026-го на 25–30%. Сравните сами. В начале 2025-го цена на сырое молоко в Татарстане составляла в среднем 46,47 рубля за литр (без НДС с учетом качественных показателей), а по отдельным предприятиям цены доходили до 50–60 рублей за литр. По итогам первой недели января 2026-го они снизились до уровня 32–33 рубля (без НДС за базовые показатели) или до 34–35 рублей с учетом качественных показателей.

Себестоимость производства «белой нефти» при этом выросла в среднем на 20–25% — вследствие удорожания энергоресурсов, топлива, удобрений, а также в связи с инфляционным ростом фонда оплаты труда и логистических издержек.

К этой ситуации привело одновременно три фактора. Во-первых, это «неожиданный» прирост производства сырого молока — в целом по России на 2%, а по Татарстану еще больше — 3,8%.

Второй момент — упал спрос на готовую молочную продукцию. И это притом, что в стране последние 3–4 года была положительная динамика по спросу на готовую молочную продукцию, ежегодно потребление росло на 3−4%, рынок динамично развивался.

Третий фактор — большая доля импорта. Он не только не сократился, но и даже подрос в IV квартале, главным образом за счет Беларуси. Соответственно, на складах образовались большие остатки готовой молочной продукции. Они оказывают давление на рынок. Это в основном биржевые продукты — масло, сыры, сухое молоко, указывает Пирогов.

Дальнейшее снижение закупочных цен на сырое молоко может повторить кризисную ситуацию 2023 года Фото: «БИЗНЕС Online»

В Татарстане количество таких запасов не превышает уровня прошлого года, но на нас влияет общероссийская ситуация, поскольку мы профицитный регион по сырому молоку, объясняет глава Татмолсоюза. Ранее этот профицит забирал Центральный федеральный округ, но сегодня трейдеры начали отказываться от закупок татарстанского молока либо соглашаются покупать, но по более низким ценам. Нужно понимать, что, к примеру, разница в цене на молоко в Московской области и Татарстане составляет 5−6 рублей: если в нашей республике это 34−35 рублей за литр, то в Московской области нормальная цена — 42−43 рубля.

«Судя по первой неделе января, татарстанские производители молока работают уже на грани рентабельности или в ноль», — говорят в Татмолсоюзе. Причем закупочные цены сохраняют устойчивую нисходящую динамику, так что ждать их роста в ближайшее время не приходится.

Это создает риски сокращения объемов производства молока. «Продолжение неблагоприятной ценовой ситуации может привести к массовому сокращению поголовья дойного стада и выход мелких и средних производителей из отрасли, что создаст угрозу продовольственной безопасности и нарушит баланс спроса и предложения на внутреннем рынке молочной продукции», — тревожатся участники рынка.

Что самое плохое — дальнейшее снижение закупочных цен на сырое молоко может повторить кризисную ситуацию 2023 года, что приведет к сокращению объемов производства и поголовья КРС, а инвесторы вынуждены будут заморозить реализацию инвестпроектов по строительству и модернизации молочных комплексов (на самом деле это уже происходит), считают опрошенные «БИЗНЕС Online» эксперты молочного рынка. В долгосрочной перспективе дефицит молочного сырья неизменно станет предпосылкой для нового витка закупочных цен и, как следствие, повышения стоимости молочной продукции в рознице. Некоторые спикеры не исключают, что, достигнув дна, к концу 2026 года сырое молоко может взметнуться к отметке аж в 60−70 рублей за литр.

Денис Пирогов: «Практически 25−27 процентов на нашем рынке — белорусская продукция» Фото: «БИЗНЕС Online»

Что же делать?

Татмолсоюз, по нашим данным, уже направил в адрес министра сельского хозяйства и продовольствия РТ Марата Зяббарова письмо, в котором молочники описывают сложившуюся ситуацию, а также высказывают свои предложения, как из нее выйти.

Первое предложение. Обратиться в министерство сельского хозяйства Российской Федерации с предложением ввести дополнительные меры поддержки. В частности, рассмотреть возможность введения «молочных интервенций» по основным профицитным группам готовой молочной продукции — сливочному маслу (минимум 20 тыс. т) и сырам (минимум 10 тыс. т) — с последующей реализацией интервенционных запасов на экспорт либо «по социальной линии» — для питания в школы, социальные учреждения и проч.

Второе предложение. Ввести временное ограничение на первые 6 месяцев 2026 года импорта готовой молочной продукции в объеме 500 тыс. т (в пересчете на молоко), это примерно 20 тыс. т сливочного масла и 10 тыс. т сыров. «Для понимания: Российская Федерация производит 26 миллионов тонн товарного молока, при этом на российский рынок в виде уже готовой продукции (сыров, масла и прочих продуктов) из Беларуси заходит в эквиваленте 7 миллионов тонн. Это колоссальное количество, практически 25−27 процентов на нашем рынке — белорусская продукция», — сетует Пирогов. Получается, что «мы спонсируем развитие белорусской молочной отрасли».

Третье предложение — инициировать диалог между производителями, переработчиками и органами исполнительной власти с целью выработки справедливых механизмов ценообразования, а также усилить прозрачность рынка.

Не стоит забывать, что с 2026 года не будет больше федеральных субсидий на литр произведенного сырого молока для крупных предприятий (для тех, кто не входит в реестр МСП), это тоже станет негативно сказываться на прибыльности молочного бизнеса. Если раньше проблему с низкими ценами на зерно хоть как-то компенсировала достойная стоимость сырого молока, то сейчас этой спасительной соломинки не осталось.

Получается, что основная часть экономической нагрузки легла на сельхозпроизводителей, но такая асимметрия подрывает устойчивость всей молочной цепочки — от фермы до прилавка, уверен глава Татмолсоюза Фото: «БИЗНЕС Online»

Выгодна сложившаяся ситуация для молочных заводов, которые могут за умеренную цены закупать сырье, а также комфортно работать на склад — делать сыры, сливочное масло и другие продукты с длительными сроками хранения. Также относительно комфортно чувствуют себя холдинги, которые сочетают в себе и производство молока, и его переработку.

Но в еще бо́льшем плюсе у нас, как всегда, остаются торговые сети. «Приведу пример — в позапрошлом году цена на сырое молоко пошла вверх и с задержкой в три месяца рост цены транслировался на полку. В апреле – мае прошлого года цену на сырое молоко снизили на 20 процентов, по логике с тем же временным лагом в сентябре – ноябре должна была подешеветь молочная продукция в магазинах. Сейчас уже январь, но мы пока не видим каких-то изменений», — сетует собеседник.

Получается, что основная часть экономической нагрузки легла на сельхозпроизводителей, но такая асимметрия подрывает устойчивость всей молочной цепочки — от фермы до прилавка, уверен глава Татмолсоюза.

В министерстве сельского хозяйства и продовольствия РТ корреспонденту «БИЗНЕС Online» подтвердили наличие проблемы, сообщив, что на протяжении всего 2025-го цены на молоко-сырье были выше среднемноголетних, средняя цена по итогам года оказалась выше 42 рублей за килограмм без НДС.

Основным фактором падения цен «является значительный переизбыток молочной продукции на складах крупных молочных заводов». Но в сложившейся ситуации объемы переработки и приемки молока-сырья существенно снизились.

«Перепроизводство в 2025 году создало значительные запасы молока, которые в начале 2026-го еще не успели реализовать, в том числе на экспорт. Экспортные контракты только начинают исполняться, поэтому часть продукта остается на внутреннем рынке, создавая избыточное предложение», — сообщили в министерстве.

Также снижение покупательной способности населения и рост цен на другие продовольственные группы ограничивают рост спроса в зимний период. В конечном счете это тоже привело к увеличению запасов на складах переработчиков молока. В совокупности все эти факторы объясняют, почему в 2026 году, несмотря на традиционный зимний рост цен, наблюдается снижение цены на молоко, заключили в МСХП.

«Если уже совсем, не дай бог, что-то случится и не будет вообще сбыта — ну тогда уже, наверное, выбора не будет [придется резать коров]» Фото: «БИЗНЕС Online»

Коров нельзя два-три дня не кормить и не доить, а люди без работы просто уедут из деревни

Григорий Эйдлин — владелец ООО «Коргуза», известный бизнесмен:

— Конечно, мы столкнулись с такой ситуацией: покупатель говорит о снижении цены, но не отказывается брать молоко, потому что тоже понимает: времена поменяются, а последствия останутся и молоко тоже надо будет где-то брать. Как аргументируют снижение закупочной цены? Говорят, что у них упал сбыт, в основном масла и сыров, склады затоварены, в связи с этим и снижается цена.

Какова себестоимость производства литра молока у нас на предприятии, невозможно сказать точно, потому что, во-первых, цена молока зимнего и летнего отличается. Во-вторых, цены на корма постоянно растут. В-третьих, мы постоянно в движении: для того чтобы вырастить ячмень, мы покупаем технику, и она растет в цене постоянно. Мы используем горюче-смазочные материалы (ГСМ) для подвоза кормов, для работы тракторов, для навозоудаления, а ГСМ тоже постоянно растут в цене. Могу одно сказать: пока рентабельность у нас есть.

Что планируем делать, чтобы выйти из ситуации? Свою переработку запускать — однозначно нет. Почему? Потому что для рентабельности переработки нужно перерабатывать определенный объем, а если его запускать — это дело не одного дня. Необходимо увеличивать поголовье. Второе: для того чтобы выпускать продукцию, надо дальше заниматься ее сбытом.

В ближайших планах — без истерии максимально снижать по возможности затраты, связанные с производством молока. В том числе вести работу по увеличению поголовья, так как с ростом поголовья снижаются затраты на одну голову. Что держать, допустим, 500 голов, что 600 голов — примерно одна и та же стоимость. Во всяком случае в ближайший год планов по сокращению поголовья у нас нет. Если уже совсем, не дай бог, что-то случится и не будет вообще сбыта — ну тогда уже, наверное, выбора не будет [придется резать коров].

Допустим, сегодня откажемся модернизировать кормоцех, будем работать на тех его мощностях, которые есть. Хотели капитально ремонтировать хранилище — тоже пока подождем, сделаем мелкий ремонт. Пока просто на это банально не будет денег. А кормить скот впроголодь мы не будем, потому что это не дело. Лучше его пустить под нож, как это грубо ни звучит, чем мучить в концлагере.

К чему такая ситуация с закупочными ценами приведет? Владельцы ферм будут сокращать свои производства. У нашей компании есть еще другие виды деятельности, и мы можем себе позволить за счет доходов других видов бизнеса поддержать молочный бизнес. У тех, кто занимается чисто сельхозпроизводством, завтра банально могут кончиться деньги. А без денег трактор не поедет, без заработной платы люди работать не будут, без уплаты налогов налоговая заблокирует счета и работать не даст. А на селе останавливаться нельзя: скот нельзя не кормить день-два-три-пять, он передохнет, не доить также нельзя. Мы производим, допустим, 15 тонн молока, у нас телята столько не выпьют. Если к этому все придет и остановится молочное производство, это отбросит животноводов на много лет назад. Ведь от момента рождения телки до ее превращения в корову проходит 2,5−3 года. Если не будет воспроизводства нетелей, потом коров придется покупать где-то в других регионах или других странах. А цены там тоже постоянно растут: если мы раньше покупали нетелей, условно, по 200 рублей за килограмм живого веса, то теперь они стоят 400 с лишним рублей за килограмм.

Что может изменить ситуацию? Любые меры поддержки от государства, конечно, помочь могут, такие как субсидирование закупки сельскохозяйственной техники. То же самое с субсидиями за производство молока, которыми не баловали нас уже более года, на производство кормов (если на производство пшеницы субсидии есть, то на производство ячменя нет).

Как бы ни было тяжело, работать надо, потому что есть люди, есть скот, есть земля. Останавливаться нельзя. Государство должно понимать, что, если сегодня молочное производство рухнет, его не восстановят ни за год, ни за два, ни через пять лет. Люди без работы просто уедут из деревни. Мы в свое время остановили отток людей. Но если они уедут во второй, третий, пятый раз — они не вернутся. А городской человек вряд ли поедет работать на ферме, он просто к этому не приучен. Поэтому со сдержанным оптимизмом идем вперед.

«Сейчас себестоимость производства литра молока доходит до 32 рублей, и она будет расти» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Куда девать мне сейчас 35 тонн молока?»

Барис Гафуров — гендиректор ООО «Цильна»:

— В прошлом году молоко было 49 рублей за литр в это время. Сейчас на 13,2 рубля меньше. Цена везде одинаковая. Вот мы рядом с Чувашией живем, с Ульяновском — везде в один день, в один час, в одну минуту, даже в одну секунду цена упала. Они договариваются, наверное. Ну им тоже трудно, говорят, что некуда девать продукцию. Мы сдаем молоко перекупщикам, они не отказываются покупать, но предлагали, если найдешь другое место — пожалуйста. А куда девать мне сейчас 35 тонн молока? В районе у нас нет молокозавода, только рядом, в Буинском районе, завод «Ак Барс Холдинга».

Сейчас себестоимость производства литра молока доходит до 32 рублей, и она будет расти. Потому что сегодня ГСМ покупаем уже по 70 рублей. На сколько процентов будет рост, не скажу — пока что еще делаем анализ. Как планируем выходить из ситуации? Я уже обращался ко всем руководителям — к министру, заместителю. Они все озабочены, ищут меры. Но это без Москвы нельзя решить — по всей России такая ситуация. Потому что завалили рынок белорусской, иранской продукцией. Единственный путь — ограничить доступ иностранной продукции. Каких еще мер поддержки ждете от государства? Чуть-чуть субсидий (смеется). На продажу, на литр молока, как были раньше.

Минсине Латыпова — КФХ Высокогорского района:

— Мы тоже столкнулись с этой проблемой, молоко в цене очень сильно упало. На сегодняшний день мы молоко сдаем на Высокогорский молочный комбинат по 31,5 рубля. Это базовая цена. Принимать молоко не отказываются, оно все так же нужно, но в цене упало, почему — нам не объясняют. А у нас все корма закуплены, все коровы куплены, молоко доить и доить!

И мы как должны работать?! В то же время на все цены повышаются. Себестоимость молока у нас выходит 32 рубля, мы по 50 копеек с литра работаем в убыток уже 2–3 месяца. На корма, премиксы, соль, лизунцы — везде повышение цен. О солярке я даже и не говорю. Не знаю, как будут дальше выживать фермеры. Мы пока держимся, потому невозможно же взять и закрыться. Ладно мы еще в Высокогорском районе живем, у нас поблизости агропромпарк. Мы туда частникам половину молока сдаем по 50 рублей и за счет этого выживаем. А фермеры, которые далеко живут, не могут так работать. По низкой цене молоко сдавать тоже нереально. Это труд адский, нужно 24 часа в сутки работать 7 дней в неделю. Никуда не уедешь. Корову ведь не оставишь на выходные. Мы все январские праздники проработали и готовы работать, но чтобы цены были хорошие, чтобы мы молоко хотя бы по 70 рублей сдавали.

Что планируем делать, чтобы выходить из ситуации? Ну на более дешевые корма переходить невозможно, потому что дешевых кормов сейчас практически нет. Даже если мы сами заготавливаем, то их себестоимость все равно высокая. Во-вторых, сокращать поголовье тоже фактически нельзя, потому что практически все фермеры брали гранты. И там первая обязанность стоит — это сохранить поголовье, держать определенное количество коров, давать определенное количество молока. И все это на протяжении 5–7 лет. Поэтому большинство фермеров, наверное, не смогут дальше работать.

Лично у нас такой проблемы нет, на сегодняшний день все гранты закрыты, мы работаем только на себя, кредитов тоже нет. У нас из расходов — зарплата, электроэнергия, поэтому мы и держимся. Задумываемся ли мы о запуске своей переработки? Раньше думали переработку молока делать, сейчас уже нет. Для этого опять же нужны вложения — 3–5 миллионов рублей. Где эти деньги брать? От молока практически прибыли нет. Даже вода в магазинах стоит дороже! А корова стоит 250–300 тысяч рублей! И по 30 рублей молоко сдавать?! Это вообще нереально. У нас в деревне нет ни одной коровы, потому что невыгодно. И молодежь уходит. Если бы молоко стоило 60–70 рублей, все бы приезжали на село работать. А с такой ценой, которая сейчас, через 5–7 лет все фермеры закроются, ничего не останется.

Мы работаем с 2009 года и тоже уже подумываем закругляться с этим бизнесом. Что могло бы изменить ситуацию? Субсидии, гранты, поддержки вообще не рассматриваются [нами]. Государство дает субсидию на молоко, но получают ее единичные фермеры, потому что в рамки этих субсидий вклиниться невозможно. Только одно условие: ситуация станет лучше, если не будут лезть наши чиновники в ценообразование. Почему-то могут они только снижать, а повышения же не было. Вот три года назад у нас молоко было по 45 рублей. Мы работали, и технику купили себе, и кредиты все закрыли, и вовремя зарплату давали, и коров, нетелей еще докупали, поголовье хотели увеличивать, работать. А когда молоко в 2 раза в цене упало, вообще даже выживать не приходится, о росте поголовья и речи нет — только сокращать.