«С одной стороны, у нас массовая, мягко говоря, не очень качественная литература, а с другой — высоколобая, зачастую скучноватая экспериментальная проза, которая даже далеко не каждому снобу будет интересна. А где мейнстрим? Где, буддийски выражаясь, срединный путь?» — задается вопросом казанский филолог, критик и поэт Артем Скворцов. Подводя литературные итоги года, он поразмышлял о тенденциях в современной словесности, переизбытке непрофессиональных поэтов и самиздате. О том, какова роль критики сегодня, где искать талантливых авторов и сможет ли ИИ написать достойный роман, — в интервью «БИЗНЕС Online».
Артем Скворцов: «Ведущая тенденция сейчас — это социокультурная фрагментация. Крайне трудно и вообще едва ли возможно выделять события в культуре, которые были бы интересны абсолютно всем. Это касается любого искусства: и музыки, и театра, и кино, и литературы»
«Нобелевская премия давным-давно стала во многом инструментом определенной политики»
— Артем Эдуардович, давайте обсудим литературные итоги года — в поэзии, прозе и драматургии. Какие самые громкие книги были в России и мире в 2025-м?
— Начнем с того, что я филолог, а каждый филолог специализируется внутри определенной области. Сферой моего интереса преимущественно является русская поэзия, особенно современная, но, разумеется, по роду деятельности стараюсь следить за развитием литературы и культуры в целом. Поэтому позволю себе в качестве некоторых итогов говорить не столько о конкретных именах или названиях, сколько о тенденциях.
Журналистский интерес к итогам года понятен: мы все жаждем каких-то определенностей и даже иногда сенсаций. Но мы же должны понимать, что любая дата — условность. Вот наступил декабрь 2025 года. Наивно думать, что в январе 2026-го литература и вообще мировое искусство резко изменятся.
Конечно, как любой читатель, я тоже задаюсь вопросом, что происходит в литературе — и не только русской, но и мировой. И не первый год прихожу к мысли, что ведущая тенденция сейчас — это социокультурная фрагментация. Крайне трудно и вообще едва ли возможно выделять события в культуре, которые были бы интересны абсолютно всем. Это касается любого искусства: и музыки, и театра, и кино, и литературы.
Артем Эдуардович Скворцов родился 16 апреля 1975 года в Казани.
Доктор филологических наук, профессор кафедры русской литературы и методики ее преподавания Института филологии и межкультурной коммуникации КФУ.
Автор более 200 работ, посвященных преимущественно истории русской поэзии XVIII–XXI веков, в том числе монографий «Игра в современной русской поэзии» (2005), «Самосуд неожиданной зрелости. Творчество Сергея Гандлевского в контексте русской поэтической традиции» (2013), «Поэтическая генеалогия: Исследования, статьи, заметки, эссе и критика» (2015), «100 стихотворений о Москве» (2016), «Современное русское стихотворение. 1992–2017» (2018) и др.
Дипломант премии Anthologia (2011) и XV всероссийского конкурса региональной и краеведческой литературы «Малая родина» в номинации «Люди нашего края» (2019), лауреат литературных премий «Эврика» (2008), «Белла» (2016) и «Книга года» (2017).
Автор поэтической книги «Пока/Еще» (2017) и ряда публикаций в периодике («Октябрь», «Арион», «Новый мир», «Урал», «Пироскаф» и др.).
Живет и работает в Казани.
В этом смысле показательна ситуация с Нобелевской премией по литературе. Раньше ее вручение было действительно мировым событием, которое так или иначе затрагивало всех интересующихся словесностью. В настоящее время это явление стало, мягко говоря, нишевым, локальным. То же самое произошло с кинопремией «Оскар». Формально она американская, но 20–30 лет назад она во многом определяла мировые тенденции кинематографии. Но в 2025-м говорить о том, что сегодняшний «Оскар» отражает мировые кинотенденции, нельзя, поскольку у большого кино появились мощные конкуренты — прежде всего стриминговые платформы. Сейчас невероятными темпами развивается сериальная культура, которая во многом притягивает не только вдумчивую аудиторию, но и серьезных художников. Лет 20 назад невозможно было себе представить, чтобы кинорежиссер с мировым именем снимал сериал, а сейчас это тренд.
«По итогам книжного рынка России в 2025 году самым популярным автором стала американская писательница Ребекка Яррос. Откровенно говоря, в том социокультурном пространстве, в котором существуем я и мои коллеги, этого имени нет»
— Нобелевскую премию по литературе в этом году получил венгерский писатель Ласло Краснахоркаи. Читали ли вы его произведения и что думаете о них?
— Когда я в начале декабря искал конкретные знаковые имена и книги, то обнаружил две в каком-то смысле противоположные точки. Первая такая: по итогам книжного рынка России в 2025 году самым популярным автором стала американская писательница Ребекка Яррос. Откровенно говоря, в том социокультурном пространстве, в котором существуем я и мои коллеги, этого имени нет. Никто никогда не упоминал такого автора, ни в каких авторитетных для меня изданиях и даже соцсетях такое имя ни разу не возникло. Я с некоторой оторопью, чувствуя свою профессиональную некомпетентность, потратил пять минут на то, чтобы выяснить, кто это. Выяснил. Сразу вам скажу, читать произведения этого автора не буду. Не то чтобы я против подобного чтива, просто это массовая литература на границе между любовным романом и фэнтези, которая мне как читателю абсолютно неинтересна. Но факт остается фактом: если брать объем продаж и тиражи, то в 2025-м «побеждает» масскультовый иностранный автор.
«На известность Краснахоркаи повлияла его работа в кино. Плюс не будем забывать еще и о политических обстоятельствах. Нравится кому-то или нет, но Нобелевская премия давным-давно уже не столько чисто литературный феномен, сколько во многом инструмент определенной политики»
Другой полюс — Нобелевская премия 2025 года. Многие ли знают Ласло Краснахоркаи и вообще о нем слышали до того, как он получил эту премию? Допустим, я эту фамилию знал. Но мне, так сказать, положено ее знать по должности. О нем как о писателе я узнал лет 15 назад благодаря журналу «Иностранная литература», и где-то на границе моего сознания он присутствовал, причем не столько как прозаик, сколько как сценарист фильмов знаменитого венгерского режиссера Белы Тарра, ушедшего из жизни в начале 2026 года классика авторского кинематографа. Подозреваю, в немалой степени на известность Краснахоркаи повлияла его работа в кино. Плюс не будем забывать еще и о политических обстоятельствах. Нравится кому-то или нет, но Нобелевская премия давным-давно уже не столько чисто литературный феномен, сколько во многом инструмент определенной политики.
Так вот, если взять двух авторов, Яррос и Краснахоркаи, мы получим страшную вилку. С одной стороны, у нас массовая, мягко говоря, не очень качественная литература, а с другой — высоколобая, зачастую скучноватая экспериментальная проза, которая даже далеко не каждому снобу будет интересна. Мне как читателю в данном случае хочется задать вопрос: а где мейнстрим? Где, буддийски выражаясь, срединный путь? Где книги, которые написаны хорошим языком, держат сложную интригу, поднимают злободневные и актуальные проблемы, в которых есть интересные многомерные характеры и динамика сюжета, соединение культурных пластов и отсутствие противоречия между всеми перечисленными компонентами? Качественной мейнстримной литературы, создаваемой на русском языке, сейчас ничтожно мало.
Положа руку на сердце могу сказать, что за последние 30 с лишним лет прозаиков уровня Юрия Казакова, Юрия Трифонова или Фазиля Искандера у нас не появилось. Это авторы позднесоветских времен, которые уже стали литературными классиками. Притом что внешне сейчас с писателями у нас все в порядке: выходят книги, проводятся ярмарки и фестивали, присуждаются премии. Но такого уровня и такого качества письма, какое было у названных авторов, я как читатель и филолог почти не вижу. Не говоря уже о том, что сопоставлять многих современных с Буниным, Булгаковым или Газдановым — это проявлять к ним бесчеловечную жестокость.
— Значит, сейчас наблюдается упадок в литературе?
— О нет, все не так однозначно. Не будем забывать о том, что словесность гигантская и она делится минимум на три части: проза, поэзия, драматургия. Строго говоря, это разные виды искусства, которые развиваются по разным внутренним законам. Часто одновременно наблюдаются подъем прозы и упадок поэзии или, допустим, расцвет театра, а в литературе в тот же момент не происходит ничего интересного. Синхронные пики во всех трех случаях — крайне редкое явление.
Если с прозой у нас сейчас дела обстоят неважно, то с поэзией как раз наоборот. А люди, компетентные в театральной сфере, утверждают, что и драматургия у нас на подъеме. Но специфика драматургии такова: если пьеса написана, но не реализована, то ее как бы нет. Если драматург не ставится, он, увы, существует почти как фантом. Обычный читатель ведь по большей части не читает пьес, за исключением тех случаев, когда автор уже известен. Сейчас, допустим, издали переводные пьесы выдающегося ирландского драматурга, сценариста и кинорежиссера Мартина Макдонаха — разошлись 1,5 тысячи экземпляров. Но если бы издали талантливого драматурга, которого «не раскрутили», то его книги так легко не продались бы.
«Интересная фигура, на которую я советую обратить внимание, — Дмитрий Данилов, автор, единый в трех лицах. Он и драматург, и прозаик, и поэт»
Тем не менее отечественная драматургия начинает оживать. Тут несколько причин. Во-первых, возникло новое поколение, которое выросло в новых условиях, на постсоветском пространстве. Во-вторых, очень активно развиваются кино и телевидение, требующие сценаристов. Как говорят кинематографисты, у нас все нормально с актерами и режиссерами, но талантливых сценаристов ощутимый дефицит и в них есть потребность.
Интересная фигура, на которую я советую обратить внимание, — Дмитрий Данилов, автор, единый в трех лицах. Он и драматург, и прозаик, и поэт. Пьесы Данилова широко ставятся в России и за ее пределами. Кстати, в казанском театре «Сдвиг» идет спектакль «Сережа очень тупой» по одноименной пьесе автора. Кроме того, я бы порекомендовал читать интервью Данилова — это исключительно умный и знающий человек и довольно редкий пример литератора-универсала в эпоху, когда люди предпочитают специализироваться на чем-то одном.
В целом состояние современной отечественной словесности можно оценить на нетвердую четверку. У нас есть талантливые авторы и некоторые обнадеживающие тенденции, но они, на мой взгляд, не столько в прозе и фикшен, сколько в поэзии и драматургии. Кроме того, помимо художественной литературы, активно развивается гигантский рынок нон-фикшен. Читательская аудитория все больше начинает дифференцироваться по интересам. Многие предпочитают документалистику, биографию, профессиональную литературу, историческую прозу, мемуары, эссеистику и так далее. Часто бывает так, что книги, посвященные научной, общественной или исторической теме, оказываются более популярны и вполне конкурируют с продажами каких-то художественных книг. Например, критик Павел Басинский несколько лет назад со своими литературоведческими книгами о Льве Толстом стал заметным конкурентом прозаикам, его труды ныне регулярно попадают в премиальные списки то «Ясной Поляны», то «Большой книги». И неслучайно главная книжная ярмарка страны, которая недавно, в декабре, в очередной раз прошла в Москве, называется Non/fiction.
«В конкретном случае важнее не столько книга, сколько личность, Александр Проханов — известный провокатор»
— Помимо премий и успеха у критиков, в этом году в России случился еще один феномен. Роман Александра Проханова «Лемнер» неожиданно всколыхнул общественность и фактически оказался полузапрещенным, хотя речь идет о, можно сказать, одном из главных идеологов современной России. Получается, книги еще могут будоражить общество?
— Я бы сказал, что в конкретном случае важнее не столько книга, сколько личность, Александр Проханов — известный провокатор. Хочется задать встречный вопрос: а какая книга Проханова не вызывала бурный резонанс? Вы посмотрите на его послужной список и увидите, что он очень чутко реагирует на конъюнктуру, ищет некую болевую точку и провокативно начинает на нее давить. Но его самого как идеолога очень трудно ухватить и приписать ему определенные взгляды. Он еще с позднесоветского времени занимает эксцентрическую позицию возмутителя спокойствия. Ему это, видимо, очень нравится, и он это умело делает. Мне кажется, мы имеем не столько литературное событие, сколько общественно-политическое. Причем понятно, что Проханов ждал подобного эффекта — и получил его.
«Наблюдается трагикомическая ситуация: кризис перепроизводства пишущих стихи и сокращение количества читателей поэзии»
«В нашей стране стихосложением балуется масса людей»
— На одной из своих лекций вы говорили, что писателей сейчас больше, чем читателей. Почему?
— Речь шла о поэзии. Действительно наблюдается трагикомическая ситуация: кризис перепроизводства пишущих стихи и сокращение количества читателей поэзии. Так уж традиционно сложилось, что в нашей стране стихосложением балуется масса людей. Без преувеличения миллионы! И это только по официальным данным, которые мы можем сделать по интернет-источникам и определенным сайтам. А есть ведь еще люди, которые ничего не вывешивают даже в нашу цифровую эпоху. Статистически, если у нас проживают 146 миллионов человек, то примерно каждый 150-й либо пишет стихи, либо хотя бы раз в жизни приложил к этому руку. Даже если такую безумную цифру сократить в 10 раз и оставить не миллион, а 100 тысяч, то все равно это очень много. Понятно, что далеко не каждый является истинным, природным поэтом. То, что человек умеет правильно складывать слова в строки, рифмовать «кровь-любовь», вовсе не означает, что он поэт. Человек, который садится за инструмент и правильно играет «Чижика-Пыжика» или даже первые три такта фортепианного концерта Рахманинова, еще не музыкант.
Есть понятие «любитель». Но беда в том, что в музыке даже неподготовленный слушатель довольно легко может отличить дилетанта от профессионала. А вот с литературой, особенно с поэзией, к сожалению, дело обстоит иначе, потому что здесь критерии профессионализма более размыты. Кроме того, все мы являемся носителями того или иного языка — от этого возникает иллюзия, что мы можем на нем писать. На самом деле любое ремесло (я уже не говорю про искусство) требует определенных навыков. Уверяю вас, любой из современных состоявшихся писателей — Андрей Волос, Сергей Лукьяненко, Андрей Дмитриев, Евгений Водолазкин, Роман Сенчин, Сергей Шаргунов, Алексей Иванов, Эдуард Веркин, Сергей Самсонов (называю сейчас только прозаиков) прошел очень большой путь профессионального развития и продолжает по нему идти.
Никогда не бывает так, что писатель в 20 лет выпускает первую книгу, становится сразу всеми признанным и дальше пишет одни шедевры. Чаще всего путь иной: 5, 7, 10, 15 лет упорного труда, какие-то относительные удачи, какие-то очевидные неудачи, преодоление неприятных моментов, злобная критика, получение первой скромной литературной премии, потом более солидной и так далее. Если мы посмотрим на биографию всех названных авторов, то увидим, что там были не только розы, но и тернии. Дилетантское мышление другое: «Если понравилось моим друзьям, то все — я гений, прочь, сомнения! Я иду через запятую с Пушкиным, Цветаевой и Бродским». Разумеется, это, мягко говоря, не так.
Одна из главных проблем нынешнего социокультурного пространства заключается в том, что в литературу хлынуло большое количество непрофессионалов. Профессионал вовсе не обязательно человек, который много пишет каждый день. Но профессиональный литератор должен знать предшествующую литературную традицию и современный контекст, а также понимать, что он не единственный автор на всем белом свете и находится внутри некоей гигантской паутины. Таких паучков множество, и профи эти ниточки ощущают. А дилетант воображает себя абсолютно вакуумно, не задумываясь ни о традиции, ни о контексте: «Есть только я, моя гениальность и многомиллионная аудитория, которая, естественно, меня должна любить». Можно еще короче сформулировать: литературный профессионал — это человек с культурной памятью, литературный дилетант — человек без нее.
Если для того чтобы стать профессиональным музыкантом, нужно очевидно долго трудиться (и далеко не сразу еще тебя признают), то в литературе сравнительно легко можно сымитировать профессионализм. Но, как сказал один мудрый политик, можно долго обманывать немногих, можно недолго обманывать многих, но нельзя бесконечно обманывать всех. Конечно, на массовое возникновение писателей-дилетантов повлияло развитие интернета и легкий доступ к информации и к невзыскательной аудитории. Несколько лет назад я разговаривал с редактором одного московского журнала, и он сказал, что сейчас складывается впечатление, будто бы дилетантов и графоманов стало больше, чем 30 лет назад, но это иллюзия, их было столько же. Просто 30 лет назад их тексты не доходили до читателя, а оседали где-то в запасниках редакций и дальше не шли. А с появлением интернета каждому стало возможно выкладывать на своих страничках что угодно и общаться с френдами, обладающими схожим культурным багажом, игнорируя все остальное, в том числе прошлые накопленные богатства.
Кстати, это касается не только литераторов, но и людей, которые пишут о литературе. С одной стороны, есть филологи и профессиональные литературные критики, с другой — рекламщики и книжные блогеры, что совсем не одно и то же. Конечно, человек с литературным и филологическим образованием тоже может вести книжный блог, но чаще всего книжные блогеры — люди, не имеющие никакого представления об истории и теории литературы, о системе жанров, движении стилей и биографиях тех или иных писателей. Они просто бессистемно читают произведения и рекламируют то, что лично им нравится. Кто-то это делает очень хорошо, большинство делает средне или даже совсем плохо, но не надо путать такой контент с профессиональным литературным контентом.
— Что думаете о самиздате и о таких платформах, как «Стихи.Ру», «ЛитРес» и так далее?
— Я не против любой площадки, но если мы говорим о литературе как искусстве, то должна быть некая экспертиза, отбор, редактура. Найти более или менее внятных и качественных авторов можно в определенных местах. Например, существуют книжные издательства и толстые литературные журналы по 200–250 страниц, которые выходят ежемесячно: «Новый мир», «Знамя», «Дружба народов», «Звезда», «Нева», «Урал», «Волга», «Сибирские огни» и другие, есть и сетевые издания: «Лиterrатура», «Год литературы», «Пролиткульт», «Формаслов» и прочие. Они, кстати, представлены в сети бесплатно, и можно посмотреть, что там печатается, чтобы понять состояние современной более или менее качественной литературы.
Понятно, что любой отбор неидеален, даже в редакции. Но какой-никакой, он там есть. В редакциях журналов сидят люди достаточно искушенные, некоторые по 40–50 лет читают текущую литературу и, уверяю вас, кое-что в ней понимают, заведомую ерунду они печатать не будут. Поэтому можете открыть любой номер толстого журнала и увидеть некий минимальный срез современной текущей словесности. Всяческие новинки и бестселлеры на лотке в книжном магазине не дадут вам реального представления о состоянии отечественной литературы, потому что там совсем другие критерии. Человеку, интересующемуся реальным состоянием дел в современной русской литературе, нужно приложить некие усилия — минимальные, но все-таки усилия.
Прежде всего я рекомендовал бы выйти на сайты ведущих литературных журналов и посмотреть продукцию хороших издательств. Не стоит ориентироваться на «Эксмо» — оно чего только ни выпускает, это у нас такой монстр-монополист, поэтому делать по нему некий срез современной словесности тоже сложно. А вот небольшие среднеформатные издательства, которые выпускают от нескольких десятков до нескольких сотен книг в год, они-то в основном и формируют реальную картину современной отечественной литературы, потому что точечно работают с выбранными авторами. Например, редакция Елены Шубиной и Объединенное гуманитарное издательство (ОГИ) в Москве или издательство Ивана Лимбаха в Санкт-Петербурге. Желательно обращать внимание и на премии, но делать выводы только по вершинам, по призерам, некорректно. Лучше смотреть на шорт-листы — 5–6 вышедших в финал книг более точный индикатор. Шорт-листы ведущих литературных премий содержат пул авторов, заслуживающих внимание, и такие списки уже дадут вам более-менее адекватную картину состояния дел в литературе, в первую очередь в прозе.
— Во времена Пушкина, Толстого и Тургенева критики имели куда большее влияние и, по сути, решали, достойно то или иное произведение быть прочитанным. Какова роль профессиональной критики сегодня?
— Положение критика и современной критики — больной вопрос по нескольким причинам. Конечно, она по-прежнему нужна, потому что, если критика исчезнет, исчезнет и литература. Не в том смысле, что авторы вдруг перестанут писать, а в том смысле, что утратится контекстуальная связность между текстами и разными писателями. Авторы — обычно люди довольно отдельные, порой склонные посматривать друг на друга ревниво. Таково естественное положение вещей. А вот критик — фигура, которая в идеале должна подняться над авторскими нарциссизмом и эгоизмом или, скажем мягче, над авторской индивидуальностью и обозреть картину в целом.
К сожалению, социальное положение критика сейчас очень печально, потому что за его сложный интеллектуальный труд не платят столько, сколько нужно было бы. Если в конце 1980-х годов за рецензию платили сумму, на которую можно было прожить неделю или месяц, то сейчас эта практика ушла. Ни в одном издании нет крупных расценок для критики. И казалось бы, такая грубая экономически-финансовая причина во многом привела к тому, что у нас практически исчез пласт регулярно пишущих профессиональных критиков. А ведь литература сейчас раздроблена, и ее очень много. Для того чтобы охватить хотя бы новинки за месяц, нужно прочитать 30–50 романов, столько же поэтических сборников и посмотреть с десяток пьес, но это физически почти невозможно. Либо надо заниматься только этим и больше ничем. Поэтому критику сейчас пишут либо регулярно и поверхностно, либо вдумчиво из бескорыстной любви к делу, но изредка.
Вроде бы критика у нас по-прежнему есть, но нынешнюю ситуацию нельзя сравнивать со временами Виссариона Белинского или Аполлона Григорьева хотя бы потому, что тогда поле литературы было гораздо уже: писателей, на которых стоит обращать внимание, можно было по пальцам пересчитать, а сейчас одно перечисление имен уже потребует больших усилий.
«Если молодые хотят стать профессионалами, они должны много и качественно читать. Звучит банально, согласен, но никуда от этого не денешься»
«Искусство мало обращает внимание на политические и географические границы»
— Как вы оцениваете современное состояние поэзии в Татарстане? Есть ли у нас достойные поэты, на которых стоит обратить внимание?
— Могу сказать только про литературу на русском — ситуацию в татарской поэзии пусть оценивают специалисты. Знаете, вообще искусство мало обращает внимание на политические и географические границы. Для литературы не так уж важно, где конкретно автор проживает, гораздо существеннее, на каком он пишет языке. У нас есть поэтическое движение и давно зарекомендовавшие себя авторы. Могу назвать Глеба Михалева, Сергея Кудряшова, Нури Бурнаша, Алену Каримову, Альбину Абсалямову, Игоря Тишина. Десятки лет существовала студия при Казанском университете, но естественным образом сошла на нет: все рано или поздно прекращается. Сейчас эту эстафету подхватила студия при городской библиотеке на Вишневского, 10 — «Калитка». Руководитель студии и сам известный лирик — Эдуард Учаров.
Дело в том, что Россия в культурном отношении страна центростремительная. У нас есть столичные магниты в Москве и в меньшей степени в Санкт-Петербурге, которые притягивают к себе авторов. Зачастую выход на общероссийскую известность реализуется через легитимацию в столице. Плохо это или хорошо, другой вопрос, но так традиционно устроено еще с досоветского времени, и до сих пор эта тенденция не до конца преодолена.
Когда появляется талантливый автор и начинает активно публиковаться в заметных изданиях, он обычно начинает принадлежать уже всей России. Скажем, если говорить о выдающихся современных писателях и поэтах, никто особо не интересуется их географическим происхождением, за исключением случаев, когда малая родина становится центральной темой творчества. Олег Чухонцев из Павлова Посада, Юрий Кублановский из Рыбинска, Ирина Ермакова из Керчи, Максим Амелин из Курска, Алексей Иванов родился в Горьком, а жил в Перми и Екатеринбурге, Сергей Лукьяненко из Каратау (Казахстан) и так далее. И все они авторы общероссийского значения.
— Чего не хватает в республике, чтобы взрастить литературную среду? Пусть их будут признавать в столице, но все равно корни пойдут отсюда.
— Не думаю, что у нас специфические проблемы, которые есть только в Татарстане и нет в других местах. Всем не хватает одного и того же — начитанности и системности культурных знаний, а это связано не с финансированием со стороны государства или бизнеса, а исключительно с внутренним настроем каждого конкретного пишущего. Если молодые хотят стать профессионалами, они должны много и качественно читать. Звучит банально, согласен, но никуда от этого не денешься.
С одной стороны, писательское дело уединенное, а с другой — есть некие общие ошибки, которые нужно обсуждать в профессиональной среде. Я бы устраивал литературную учебу так: одна часть — обсуждение собственных текстов, другая — разбор классических. Никаких сложных секретов и особой специфики в проблематике я не вижу, потому что региональные территориальные сообщества более или менее одинаково устроены. Главная их проблема — склонность к зацикливанию на себе. Не надо утрачивать своеобразие, но и закрываться от внешнего мира тоже нельзя. Хотим мы того или нет, мы все равно живем в эпоху цифровой сети и культурной глобализации.
«Глубоко убежден в том, что никакого искусственного интеллекта на сегодняшний день не существует. То, что дразняще называется Artificial Intellect, вовсе не интеллект, а компьютерные программы по отбору и классификации неких однородных данных»
«Многие называют современность «бронзовым веком»
— Пандемия и события 2022 года как-то повлияли на литературную жизнь в России? Например, многие театральные деятели, крупные режиссеры после 2022-го уехали, но есть ощущение, что их место начинают занимать другие, не менее талантливые, на которых до этого просто меньше обращали внимание. Про массовую музыкальную культуру говорят, что она особо не заметила отъездов, наоборот, оставшиеся артисты собирают стадионы. А что в литературе? Есть ли замены Сорокину, Быкову*, Яхиной и другим?
— Далеко не все, кто уехал в последние годы или давно живет за границей, признаны иноагентами — большинство продолжает беспроблемно оставаться в литературном пространстве. Кстати, я недавно обнаружил, что в списке литераторов-иноагентов почти нет поэтов— в основном публицисты и немногие прозаики.
Ситуация, конечно, изменилась, но главным образом для некоторых авторов, а для широкого читателя не сказал бы, что изменилась радикально, и если читатель захочет найти какой-то текст автора, попавшего в определенные списки, то найдет. Другое дело, что влияние такого автора на общественное мнение может снизиться.
— На какие темы размышляют современные российские поэты? Есть ли ощутимый поколенческий разрыв? Например, авторы старой закалки, советских времен, и молодежь, выросшая в новом медиапространстве…
— Про темы — это скорее вопрос к прозаикам и драматургам, а поэты обычно пишут про эмоции и внутреннее состояние. Разница между поколениями, безусловно, заметна, но надо учитывать, что сейчас у нас уникальная ситуация: в поэзии одновременно выступают представители нескольких поколений — от самых юных 20-летних, до авторов за 80. Даже не одно-два поколения, а 5–6 одновременно. Подобного положения дел не было никогда за всю историю русской литературы, обычно всегда одна генерация являлась локомотивом. Очень условно можно сказать, что сейчас более или менее формируют поэтическое пространство люди от 45 до 65 лет.
Нельзя сказать, что между поколениями есть открытые конфликты. Скорее авторы расходятся стилистически. По понятным причинам молодые тяготеют к более революционным формам, а представители старшего поколения — к традиционной силлабо-тонической системе стихосложения, но жанрово и стилистически современная русская поэзия исключительно богата. Сейчас, безусловно, один из периодов ее расцвета. Многие называют современность «бронзовым веком», хотя профессионалы не любят это определение — если его используют, то чаще иронически. Тем не менее все признают, что в последние 30–40 лет мы наблюдаем подъем развития русской поэзии. Такое ощущение, что поэзия накапливала разные достижения, а потом в один момент выдала все и сразу.
— Как вы считаете, ИИ может написать достойное произведение?
— Нет. Более того, я глубоко убежден в том, что никакого искусственного интеллекта на сегодняшний день не существует. То, что дразняще называется Artificial Intellect (искусственный интеллект), вовсе не интеллект, а компьютерные программы по отбору и классификации неких однородных данных. Да, они способны склеить из обломков псевдосвязный текст, но это не творческий акт создания уникального художественного объекта в условиях неопределенности и неполноты данных, а чисто механический процесс соединения отдельных пазлов, которые в свою очередь ведь тоже изначально создает человек. Что уж говорить про овладение эмоциями и образным мышлением?
Ну и — чтобы заострить вопрос — о каком искусственном интеллекте может идти речь, если мы до сих пор толком не знаем, что такое интеллект естественный и как он устроен? Но, быть может, в этом нашем блаженном неведении залог того, что интеллектуальная деятельность вообще и литература в частности будут продолжаться.
* выполняет функции иностранного агента
Комментарии 12
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.