«Разумные увещевания их не убедят, как и полуугрозы. Их надо начинать бить. Повторю, может, сначала обычными вооружениями, а потом мы должны быть готовы применить ядерное оружие, если они продолжат поддержку этой войны или провоцирование новой», — говорит научный руководитель факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ Сергей Караганов о современной Европе. В интервью «БИЗНЕС Online» он рассуждает о том, как Россия может помочь США уйти с роли глобального гегемона, когда может случиться перерыв в военных действиях на Украине, а также о том, нужна ли нашей стране идеология, обязательная для всех.
Сергей Караганов: «На протяжении последних 500 лет Европа являлась исчадием всех зол человеческих, особенно в последние два века»
«Этот год был сплошным событием»
— Сергей Александрович, подведем итоги 2025-го. Чем этот год запомнился вам лично? Какие ключевые события в России и мире можете выделить?
— Этот год был сплошным событием, они непрерывно происходили. К сожалению, они мало чем отличались от событий 2024 и 2023 годов. Но есть очевидные мощные тенденции, которые проявились в 2025-м, — в первую очередь большая самостоятельность мирового большинства. Это, в частности, выразилось в том, что, несмотря на крайне жесткое давление, Индия всячески демонстрировала дружбу с нами. Уже понятно, что возвращение большей части стран мирового большинства в орбиту Запада невозможно. Они все дальше отходят.
От старого Запада начали отходить несколько стран. Это значительная часть Южной, часть Центральной Европы. Такой процесс и дальше пойдет. В моих прогнозах прошлых лет я всегда говорил, что, условно, к 2035 году известная часть европейских стран перейдет в Большую Евразию и примкнет к мировому большинству. Это государства Южной Европы — Италия, Греция, отчасти Болгария, часть Балканских стран, Венгрия, Словакия, Чехия. Это хорошо. Европа начала активнее разваливаться.
На протяжении последних 500 лет Европа являлась исчадием всех зол человеческих, особенно в последние два века. Чем меньше ее будет, тем лучше. Несмотря на поражение практически всей Европы во Второй мировой войне, она забыла о тех жертвах, которые понесла и принесла человечеству. Но снова лезет на войну. Поэтому 2025 год усилил опасения о том, что Европой правят злые безумцы.
Сергей Александрович Караганов — научный руководитель факультета мировой экономики и мировой политики НИУ «Высшая школа экономики», доктор исторических наук.
Родился 12 сентября 1952 года.
В 1974-м окончил экономический факультет Московского государственного университета им. Ломоносова.
С 1976 по 1977 год стажировался при миссии СССР при ООН.
С 1978 по 1988 год работал в ИСКАН АН СССР в должностях младшего, затем старшего научного сотрудника, заведующего сектором.
В 1985-м стажировался при посольстве СССР в США.
В 1988 году стал одним из основателей Института Европы АН СССР (РАН), 1989–2010 — заместитель директора.
С 2006-го — декан факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ.
С 2018 года — научный руководитель факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ.
1991–1996 — член совета по внешней политике МИД РФ.
С 1996 года — член научного совета при министре иностранных дел Российской Федерации.
1993–1999 — член президентского совета РФ.
С 1993 года — член научно-консультативного совета при совете безопасности РФ.
2001–2013 — советник заместителя руководителя администрации президента РФ по внешней политике.
1995–2005 — член международного консультативного комитета (МКК) совета по международным отношениям (Нью-Йорк) — ведущей организации американских руководящих кругов, занимающихся внешней политикой.
1997–2013 — член «Трехсторонней комиссии» — ведущей организации элит США и Северной Америки, Западной Европы и Азии. Организация была создана в 1973 году по инициативе ведущей группы Бильдербергского клуба и совета по международным отношениям, в том числе Дэвида Рокфеллера, Генри Киссинджера и Збигнева Бжезинского. Объединяет от 300 до 400 наиболее известных и влиятельных лиц — бизнесменов, политиков и интеллектуалов — из Западной Европы, Северной Америки и Азиатско-Тихоокеанского региона.
1999–2005 — член так называемого «Токио-клуба», или «Теневой восьмерки», — постоянной конференции по подготовке рекомендаций для G8.
2004–2013 — один из основателей, председатель международного дискуссионного клуба «Валдай».
2007–2009 — член международного консультативного совета группы UniCredit.
2014–2015 — член «Группы высокого уровня выдающихся деятелей по европейской безопасности как общему проекту» (High-level Panel of Eminent Persons on European Security as a Common Project) при ОБСЕ.
Также достаточно интересное событие было то, что Дональд Трамп в письменной форме оформил отход США от роли глобального гегемона.
— Вы имеете в виду стратегию по национальной безопасности?
— Да. Но этот отход начался после поражения США в Ираке и Афганистане, а явно наметился после кризиса 2008 года. Следы его были видны уже при Бараке Обаме. Потом Трамп пришел к власти с идеей отхода США к себе дорогим от ставшей невыгодной глобальной империи. Она стала невыгодна, так как было уже невозможно навязывать свои правила. А навязывать свои правила стало невозможно потому, что Россия возродилась, выбила второй раз (в первый раз это было в 1960–1970-е годы) из-под западного доминирования его главную основу — военное превосходство.
После этих двух поражений тенденция усилилась, она прерывалась только на несчастные для России 1990-е. Конечно, это не окончательный выбор для американской элиты, будет еще борьба. Но это мощное движение, которое с годами будет нарастать, но волнообразно. Поэтому еще будет откат.
«Дональд Трамп в письменной форме оформил отход США от роли глобального гегемона»
— Что вы имеете в виду? Откат, если снова к власти придут демократы?
— На внешнеполитическом уровне это приход к власти демократов, на более глубинном уровне идет борьба между транснациональной частью американской элиты (она достаточно существенна) и национальной экономической буржуазией, которая торгует с внешним миром, но не зависит от него и заинтересована прежде всего в развитии самих США. К транснациональной буржуазии примкнула значительная часть интеллектуального класса, который продвигал либеральные ценности. Сейчас их оттесняют, но они еще будут сопротивляться. Это было видно, когда они злобно, беспардонно и нагло завалили Трампа, обвинив его в том, что он чуть ли не русский шпион.
— Почему Трамп не принял стратегию по национальной безопасности еще во время прошлого срока? Почему именно сейчас?
— Мы не будем разбирать весь текст стратегии, он узковат для стратегии национальной безопасности. Это скорее яркое заявление очень узкой группы людей, но писал его один человек. Это не продукт длинной бюрократической работы, потому что она бы такой продукт не выдала. В США во внешнеполитической и военно-политической элите усилились национально ориентированные элементы, но они пока еще не преобладают. Там преобладают космополитические и либеральные элиты. Поэтому если бы это был продукт коллективного творчества, то не появился бы столь яростный документ.
«Нам нужно принять еще одно изменение в военную доктрину о том, что война России с любым государством или группой государств, которые превосходят ее демографически или экономически, будет автоматически означать применение ядерного оружия»
«Мы слишком долго ждали и не хотели активно применять инструмент ядерного устрашения»
— В то же время Европейская комиссия представила документ под названием «Сохраняя мир — дорожная карта готовности к обороне-2030». Говорит ли это о том, что Европа начинает подготовку к полномасштабной войне с Россией? Как это может выглядеть: расширение конфликта на Украине или новая точка обострения?
— Европа, когда стало абсолютно очевидно (хотя никто не хотел признавать), что европейский проект зашел в тупик и кризис, начала нагнетать образ врага. Все элиты, которые сейчас правят Европой, в значительной степени связаны с институтами Еврокомиссии и трансъевропейской либеральной идеологией. Плюс они неучи, поскольку это поколение 1968 года, когда в Европе практически свернули качественное образование.
То, что этот документ существует и де-факто призывает к войне, — безумие. Но мы отчасти тоже виноваты. Мы слишком долго ждали и не хотели активно применять инструмент ядерного устрашения. Переждали. Но теперь, к счастью, мы начали менять доктрину, а Владимир Владимирович Путин (чему я чрезвычайно рад) несколько раз сделал абсолютно правильное заявление, если Европа будет лезть на войну, то война с Европой закончится очень быстро и нам не с кем будет вести переговоры — Европа будет уничтожена. Это очень правильное заявление, его надо поддержать активизацией производства ракет меньшей и средней дальности с ядерным боезарядом и их размещением в пределах досягаемости от европейских, особенно западноевропейских стран.
Кроме того, нам нужно принять еще одно изменение в военную доктрину о том, что война России с любым государством или группой государств, которые превосходят ее демографически или экономически, будет автоматически означать применение ядерного оружия. Мы должны наконец смириться с тем, что его придется применять, хотя очень не хотелось бы. Будем надеяться, что все-таки образумятся.
— Вас часто называют ястребом из-за того, что вы обостряете эти моменты. Поэтому ваши оппоненты скажут: где гарантия, что по нам не прилетит обратно?
— Во-первых, гарантий таких нет. Во-вторых, надо четко договориться с американцами, что они будут стоять в стороне и мы не будем вовлекать их в эту войну. Кстати, американцы ни при каких обстоятельствах (я знаю это по документам) не собирались применять ядерное оружие против СССР, даже во времена холодной войны в ответ на применение оружия Советским Союзом. Хотя доктринально они говорили об этом, но планов не было. Иначе пришлось бы жертвовать Нью-Йорком, Бостоном или Филадельфией за какую-нибудь Познань или Дюссельдорф. Но теоретическая возможность существует. Плюс у некоторых стран Европы есть ядерное оружие. Франция, Британия его имеют, но, когда они его получили, тогда ими руководили ответственные люди, а сейчас это бог знает что…
Поэтому, если мы (не дай бог) применим ядерное оружие, то первым залпом должны быть уничтожены центры принятия решений, военные и военно-морские базы, базы дальней авиации и так далее. И потом надо сразу заявить: «Если будет какой-нибудь ответ по территории России, тогда удары будут нанесены по крупным европейским городам, в том числе столицам тех стран, которые будут участвовать в этой войне». Тогда Великобритания, Франция и Германия прекратят свое существование вообще, там будет полупустыня. Но до этого доводить не надо. Поэтому нам нужно быстрее идти по лестнице эскалации, демонстрируя нашим противникам, что мы готовы применить ядерное оружие.
Думаю, что через год будет перерыв военных действий. У того решения, которое сейчас проклевывается, есть много плюсов: будет меньше гибнуть наших ребят…
«Мы должны понимать, что, когда с помощью угроз активизации ядерного устрашения мы поможем снести глобалистскую мразь и умственных деградантов, которые сейчас находятся у власти, Европа придет в свое нормальное состояние»
«Надо помочь Штатам уйти с невыгодного им положения мирового гегемона на достойное место одной из четырех великих держав»
— Вы о мирном плане Трампа?
— Мне этот план не нравится, но он дает возможность передышки и, возможно, закладывает основу для нормализации отношений с США, что важно, и снятия части санкций. Все санкции снимать не будут, потому что европейцы закусили удила, а в американском конгрессе очень мощные антироссийские настроения. Поэтому полуконструктивные отношения с США — лучшее, на что можно рассчитывать. Но и это хорошо, потому что мы снимем острое напряжение в российско-американских отношениях и, может, наладим перспективные направления сотрудничества.
Но нужно понимать, что в Европе мы имеем дело со стаей бешеных собак или безмозглых гиен. Они понимают только боль. Разумные увещевания их не убедят, как и полуугрозы. Их надо начинать бить. Повторю, может, сначала обычными вооружениями, а потом мы должны быть готовы применить ядерное оружие, если они продолжат поддержку этой войны или провоцирование новой. Если продолжат, то нужно быть готовыми к нанесению удара возмездия.
— Вы сказали о передышке для нас. Значит, вы верите, что мирный план Трампа может быть принят Украиной и Европой?
— Можно бесконечно наблюдать за этим цирком. Мирный план Трампа несовершенен, но он может дать передышку и возможность нам помочь США вернуться на нормальное место в мировой системе и отойти от роли глобального гегемона, которую им пришлось на себя взять после того, как они помогли победить во Второй мировой войне. Затем они взяли под контроль Европу и значительную часть третьего мира. Правда, другая часть третьего мира перешла на сторону СССР.
Сейчас эта роль США невыгодна, они отходят, надо им помочь. Наша давнишняя установка — нужно помочь Штатам уйти с невыгодного им положения мирового гегемона на достойное место одной из четырех великих держав, главных стран мира.
— Значит, Европа вышла из-под контроля. А кто же ее будет держать в узде? Там же начнется хаос…
— Хаос начнется в любом случае. Мы должны понимать, что, когда с помощью угроз активизации ядерного устрашения мы поможем снести глобалистскую мразь и умственных деградантов, которые сейчас находятся у власти, Европа придет в свое нормальное состояние. Это будут стычки, войны, конкуренция. Напомню всем нам положение, которое мы никогда не хотели признавать: Европа последние 500 лет, особенно последних веков, является исчадием всех бед человеческих — колониализма, расизма, серийных геноцидов, мировых войн. Поэтому ее просто нужно сдерживать, отколоть от нее здоровые силы и загнать за высокий забор.
— Кто будет ее сдерживать? Мы?
— Да.
— У нас сил хватит?
— Если мы будем продолжать воевать так, как на Украине, то, конечно, это будет тяжело, долго и неправильно. Но, как я уже сказал, Владимир Владимирович перешел на другой уровень, чему я очень рад, когда сказал, что если будет война с Европой, то Европы не будет.
«То, что было в Газе, — это чудовищное преступление, тошнотворная ситуация. Рано или поздно за нее заплатят, потому что Израиль потерял основу своей легитимности»
«Главная цель войны — политический и моральный разгром (надеюсь, не военный и не физический) Европы»
— Вы не раз говорили, что сейчас самый острый период со времен 1939–1945 годов. Стал ли мир за 2025-й еще на шаг ближе к третьей мировой войне?
— Да. Мы находимся на переломе. В 2007–2008 годах мы вступили в острый период переустройства всей мировой системы. Из-под старой системы, которая основывалась на доминировании Запада, был выбит фундамент — военное превосходство. Поэтому все пришло в движение. Это началось еще в 1960–1970-е годы, но наш провал прервал движение, которое возобновилось с новой силой и даже распространилось. Поэтому конфликтов будет очень много.
— А где будут следующие горячие точки?
— Практически везде. На Ближнем Востоке, в Юго-Восточной Азии. Там уже заполыхало, хотя, казалось бы, все хорошо. Я думаю, что через какое-то время будут разгораться конфликты в Латинской Америке. Мы просто не обращаем внимания, сколько в мире конфликтов. В той же Африке их уже 7 или 8 идет. Очень тревожная ситуация в Северо-Восточной Азии.
Нам надо с помощью дипломатии, военного сдерживания эти конфликты контролировать и не давать им разрастаться. И одновременно строить новую систему международных отношений вокруг Большой Евразии или большого евразийского партнерства, в которое, я думаю, должны войти все азиатские страны, часть европейских, может быть, еще Южная Корея. Относительно Японии не уверен, так как она тянет за собой шлейф чудовищных, хуже, чем у Гитлера, преступлений. Ими людей было убито больше, чем у нас на европейском театре. Поэтому я не очень уверен, что Япония может примкнуть к будущему объединению. А может, и в Японии произойдут изменения, они раскаются и откажутся от реваншистских идей.
— В таком случае в каком лагере будут США?
— Сами по себе это самостоятельная великая держава, которая тоже будет переживать трудный период приспособления к новому миру. Он продлится лет 15. Но США уже более-менее наметили в стратегии направление движения. Я не совсем уверен, что полновесное восстановление доктрины Монро — разумная политика. Будем надеяться, что они воздержатся от подавления всех несогласных. Если США начнут воевать еще в Латинской Америке, то они скатятся на задворки истории.
— Вы верите, что в 2026 году российско-украинской конфликт заморозится или прекратится?
— Я думаю, что шансы достаточно высоки. Но не уверен. Это не прекращение конфликта, а заморозка, перемирие. Главная цель войны — политический и моральный разгром (надеюсь, не военный и не физический) Европы. Пока этого достичь не удалось. Вторая цель — освобождение востока и юга Украины. Пока, чтобы сберечь наших ребят, мы на это не пошли. В принципе, это достижимо, если мы жестко укажем европейцам, что продолжение поддержки украинской шайки приведет к ядерным ударам возмездия.
Сейчас, в ситуации, когда Трамп предлагает мир (поэтому я не очень доволен), мы этого сделать не можем, поскольку нам предлагают мир, а мы — ядерную войну. Рано или поздно, скорее всего, нам придется к этому вернуться, если европейцы не уймутся. На территории Украины все равно будет дезинтеграция, бардак, оттуда все равно будет прилетать всякая дрянь, нам все равно придется с ней бороться. Поэтом будет длинный период, который, скорее всего, приведет к необходимости возобновления войны, чтобы добиться целей, о которых я говорил, — освобождения востока и юга Украины и нанесения поражения Европе, ее вынос с мировой арены. Ее больше не должно быть как игрока.
— Как вы оцениваете перемирие имени Трампа вокруг Газы?
— Мы сейчас не хотим осложнять отношения с Америкой и Израилем. А то, что было в Газе, — это чудовищное преступление, тошнотворная ситуация. Рано или поздно за нее заплатят, потому что Израиль потерял основу своей легитимности. Это не страна-жертва, а страна, которая совершает массовые убийства. Но, повторяю, у нас пока приличные отношения с Израилем, мы хотим нормальных отношений с США, потому не лезем в этот конфликт.
— Как и за счет чего ему удалось достичь мирного урегулирования?
— Какое уж там мирное урегулирование! Разгромили Газу, был геноцид. Это не мирное урегулирование, а военная победа. Но мы не будем мешать, чтобы хоть как-то там все успокоилось, даже через чудовищные жертвы. Нам совершенно не нужно бесконечной войны, тем более разрастания конфликта на Ближнем Востоке, в нашем подбрюшье.
«Китай уже сейчас одна из двух главных стран, он станет когда-то самой сильной мировой державой»
«Если мы сохранимся, победим, двинемся в Сибирь, то будем одной из великих держав»
— Вы уже упомянули Большую Евразию и США как отдельную цивилизацию. А что насчет Китая? Есть ли у него амбиции занять место США в роли мирового гегемона?
— Нет. Конечно, Китай уже сейчас одна из двух главных стран, он станет когда-то самой сильной мировой державой. Думаю, это будет лет через 10–15. Но у Китая амбиций к глобальному доминированию нет, это не в китайской идеологии, не в китайском внешнеполитическом мышлении. Плюс к этому у Китая нет достаточной культурной массы, чтобы стать глобальной державой. Напомню вам, что китайцы отказались от претензий на глобальное доминирование в XV веке, когда их император по непонятным причинам приказал потопить флот, который в десятки раз превосходил европейские и ходил до Аравийского моря, до Африки. По легендам, у них были гигантские суда, на которых чуть ли не коров пасли. Если бы император продолжил линию строительства флота, то, скорее всего, значительная часть мира уже бы говорила на китайском языке. Это один из самых интересных эпизодов, потому что при таком развитии истории Британии, Испании, Португалии нечего было бы делать, потому что доминировали бы на морях китайцы. Они бы распространяли свои культуру и язык. Это одно из самых странных и загадочных явлений в истории. Повторяю, у Китая флот в десятки раз превосходил все европейские.
— То есть Китай останется особняком в новом мире?
— Это будет одна из ведущих и великих держав, но ее культура является малоэкспортируемой, они к этому не очень и стремятся. Кстати говоря, это очень позитивное явление, потому что когда мы десятки лет тому назад размышляли о том, что придется неизбежно рвать с Западом, то многие говорили, что мы попадем под пяту Китая. Конечно, излишней экономической зависимости нужно избегать. Наш главный аргумент заключался в том, что китайцы не могут и не захотят культурно угрожать нам, навязывая свои политические порядки, а европейцы и американцы хотели и навязывали.
— Россия в мире будущего станет ли центром своего региона?
— Я надеюсь. Во-первых, мы должны выиграть эту войну. Во-вторых, должны продолжить линию на внутреннее развитие, в первую очередь духовное и технологическое. В-третьих, через три-четыре года мы должны начать, наконец, мощно передвигать центр своего духовного, культурного, экономического и даже политического развития в Сибирь. Когда мы закончим эту войну, нужно частично восстановить разрушенные районы, но ни в коем случае нельзя стратегически вкладывать в западное направление. Перспективные отрасли гораздо выгоднее развивать на востоке, «сибиризовывать» Россию.
Если мы сохранимся, победим, двинемся в Сибирь, то станем одной из великих держав. Окажемся в очень выгодном положении. Мы будем Северной Евразией, балансиром всей мировой системы.
«Без идеологического стержня великие державы не строятся, а когда они его теряют, то разваливаются»
«Без идеологического стержня великие державы не строятся, а когда они его теряют, то разваливаются»
— Вы в 2025 году представили сразу несколько докладов — «Живая идея-мечта России. Кодекс россиянина в XXI веке» и «Сибиризация России». Какова была реакция на эти работы среди вашего окружения, в администрации президента?
— То, что появились такие работы, подвигло наших коллег в администрации президента начать работу в этой области. Но мы считаем ее недостаточной. Тем не менее движемся. Без идеологического стержня великие державы не создаются, а потеряв, погибают. Поэтому такая идеология нужна, но она не должна быть государственной и обязательной для всех. Ее надо вырабатывать, внедрять, спорить. Провозглашаемые в ней ценности должны быть обязательными для тех, кто хочет управлять, занимать лидерские позиции.
— Осенью на заседании совета по межнациональным отношениям Владимир Путин рассуждал о том, что идеология России — это патриотизм. Вы с ним согласны?
— Это совершенно верно. У нас с Владимиром Владимировичем был небольшой публичный спор. Идеология — это гораздо более комплексная вещь, нежели патриотизм. Но он еще не готов объявить об этом. Я думаю, что через некоторое время он будет готов. Ему в 1980-е годы тоже обрыдла та идеология, которая всем навязывалась, тем более провалившаяся.
Повторю очевидное: без идеологического стержня великие державы не строятся, а когда они его теряют, то разваливаются. Например, Россия и Советский Союз дважды потерпели крушение, когда лишились идеологического стержня. До XX века таким стержнем был комплекс идей вокруг веры в Бога, царя и Отечество. Но значительная часть общества стала уходить от этого в начале XX века, и мы рухнули. А потом, в 1970-е годы, когда мы стали уходить от пришедшей на замену квазиверы в коммунистическое будущее, мне уже было понятно, что мы развалимся. И мы развалились. Но, слава богу, не погибли окончательно. Поэтому идеология нужна.
— Недавно Александр Дугин писал, что России нужна открыто признанная идеология и новая Конституция, которая отражает статус страны как государства-цивилизации. С этим согласны?
— Я не думаю, что нужна новая Конституция, можно подправить и эту. Кстати говоря, 13-ю статью (она гласит, что «никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной» — прим. ред.) легко обойти, мы предлагаем не идеологию, а идею-мечту, причем необязательную для всех. Наша Конституция, конечно же, была создана во времена интеллектуального раздрая, просто можно внести в нее несколько правок, и она заиграет. Мне кажется, все-таки не надо менять целиком Основной Закон государства.
— Какие поправки вы бы предложили?
— Это уже другой вопрос. Я был членом конституционной комиссии. Я читал один из вариантов, даже его подписал, но не помню там 13-й статьи, кажется, ее вставили потом. Я бы и тогда сказал: «Ошалели, что ли?»
— В интервью нашей газете вы говорили, что СВО имеет для нашего общества трансформационный характер. Получается, трансформация общества еще не завершена? Сколько потребуется времени? Прошли ли эту трансформацию элиты?
— Трансформация будет идти всегда, я надеюсь. СВО мощно усилила оздоровление общества. Начнем с самого простого: была выкинута значительная часть антироссийской элиты, но некоторые остались. Вместе с тем это было сделано без репрессий, хотя это были враги Отечества.
Также мы, вызвав огонь на себя, почти уничтожили огромный слой компрадорской буржуазии и ее обслуги. Напоминаю, что компрадоры — это кличка, которую португальцы применяли, когда строили свою колониальную империю в Юго-Восточной Азии, к местным торговцам, которые их обслуживали. Мы сами своими идиотскими реформами, в том числе введением частной собственности без правовой защиты, создали огромный компрадорский класс. Вокруг него разрослась мощная интеллектуальная прослойка. Коренных компрадоров смывает, а эта прослойка вынуждена приспосабливаться, часть была вынуждена бежать.
Наконец, война вынудила нас заняться наукой и техникой, чем мы вообще не хотели заниматься, говорили: «Зачем нам это нужно?» А сейчас, я очень рад, инженеры — главные люди в обществе. Слава богу, что не политологи или купцы. Один из самых страшных ударов несчастной революции 1990-х годов и поздней перестройки — уничтожение значительной части меритократической элиты, то есть лучших людей страны. Ученых, инженеров, военных вытолкали из страны или заставили торговать на базарах.
— Один из ваших докладов касался сибиризации России. Бывший министр обороны Сергей Шойгу тоже постоянно говорит об этой теме. Вы с ним обсуждали такие вопросы?
— У нас очень интересная история. Я запустил идею сибиризации и восточного поворота в 1999–2001 годах. Мы стали толкать ее при помощи Евгения Максимовича Примакова, но тогда она не взлетела, была никому не нужна. В конце 2000-х я снова вернулся к этой идее, позвал несколько молодых людей (теперь все они выдающиеся ученые) и сказал: «Давайте обоснуем экономическими аргументами выгодность восточного поворота». Тогда мы все были больны экономизмом, думали, что экономический интерес — главное. На самом деле нет. Главное — дух и сила. Я везде проталкивал идею восточного поворота — в министерствах, администрации президента, прессе.
С другой стороны работал Сергей Кужугетович. Мы с ним были знакомы. В итоге был запущен восточный поворот, но это было полуповоротом. Изначальная концепция и у нас, и у Сергея Кужугетовича — восточной поворот через всю Сибирь. Но в силу бюрократических причин, а может быть, и нежелания полностью поворачиваться отрезали от коренной Сибири Дальний Восток. Тем не менее поворот пошел. И сейчас мы решили начать второй восточный поворот, или сибиризацию России, сдвиг духовного, экономического и политического центра к Сибири. Не дай бог, если мы застрянем на Украине или Западе.
С Сергеем Кужугетовичем мы встречаемся, у него тоже есть проект создания ангаро-енисейского комплекса по выработке энергии, добыче и переработке редкоземельных металлов. Мы тесно взаимодействуем, но наш проект шире.
«Прошедшие в конце декабря Тобольские чтения были посвящены обсуждению доклада «Пути и дороги Сибири» — это создание новой транспортной и инфраструктурной сети для Сибири и Евразии»
— В таком случае какова роль регионов в трансформации России, в частности Татарстана?
— У нас уже привлечены к проекту ученые из Татарстана. Понятно, что будет сдвиг всей страны, там гораздо больше возможностей для развития. Я думаю, что наши братья-татары, как и все мы, русские, возвращаемся домой, потому что Сибирь была частично татарской.
— Над чем еще работаете?
— Прошедшие в конце декабря Тобольские чтения были посвящены обсуждению доклада «Пути и дороги Сибири» — это создание новой транспортной и инфраструктурной сети для Сибири и Евразии. Параллельно идет работа над транспортной стратегией России в целом. Мы собираем все больше людей со всей страны, привлекая к этому проекту.
Думаю, что весной возобновим работу над идеей-мечтой России, будем обсуждать уже существующий доклад, развивать его, предлагать, внедрять в общество. Он уже сыграл определенную роль, его обсуждают, о нем спорят. Если устроим еще волну, то через года два что-то произойдет. Сибиризация будет запущена. Мы готовим ее интеллектуальное обоснование. Проект должен быть запущен по полной программе года через три. Когда мы выпутаемся из войны на Украине, у нас появятся средства и люди. Также у нас будут доклады по демографии и градостроительству в Сибири. Хотим, чтобы часть людей с разрушенных территорий переселилась в Сибирь, где для них будут созданы хорошие условия. А для этого надо развивать малоэтажное строительство. Вообще в России надо строить по-другому, не «человейники», а хорошие одно- и двухэтажные деревянные дома.
Блиц-опрос
— Назовите три события, факта или явления, которые определили для вас 2025 год.
— Первое — заявление Владимира Владимировича, что если Европа на нас нападет, то ее не будет. Это очень позитивно. Второе — американская стратегия национальной безопасности. Третье — начало моей активной работы по сибиризации России.
— Кого и почему вы бы назвали человеком 2025 года?
— Конечно, нашего Владимира Владимировича Путина, потому что он растет над собой. Мы почти одного возраста, я в восхищении: он не только в хорошей физической форме, но развивается интеллектуально и морально. В 73 года это очень тяжело, я это знаю.
— Каким будет главный итог 2026-го для мира, страны и для вас лично?
— Для меня лично, думаю, итогов пока не будет. Наверное, будет сделан большой шаг над продвижением идеи-мечты, к концу 2026 года она уже пробьется наверх. И я бы очень хотел, чтобы закончился этот этап войны, потому что очень жалко терять наших героических ребят, соль земли русской.
Комментарии 98
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.