Производство товаров замедляется, люди тратят меньше, бизнес почти не инвестирует. Свободные деньги предприниматели все больше откладывают на депозиты — в 2025-м заработать на процентах можно было реальнее, чем на основном виде деятельности. Наличных стало крутиться больше: бизнес ищет для финансов уютную, хотя и не всегда законную «тень». Даже корпоративов в Москве стало на треть меньше, чего не было с «того самого» 2008 года, указывают экономисты на верный признак перехода бизнеса в режим выживания. О том, почему даже окончание СВО не решит всех проблем и какая угроза маячит из-за океана, — в итоговом обзоре «БИЗНЕС Online».
Производство товаров замедляется, люди тратят меньше, бизнес почти не инвестирует
Иллюзия нормальности
С «плановым охлаждением» экономики российские власти, кажется, все-таки перестарались. После перегрева в первые годы СВО на горизонте замаячила хорошая такая рецессия.
Производство товаров замедляется, люди тратят меньше, бизнес почти не инвестирует. Причины — как внешние (санкции, цены на нефть и геополитика), так и внутренние (ставка ЦБ, кредитная политика банков, ужесточение налогов и других «поборов» с бизнеса и населения). У кого еще есть деньги, переключились на сберегательную модель поведения — на это указывают выросшие объемы депозитов. Даже предприятия откладывают инвестиции в долгий ящик и складывают прибыль на счета в банках, просто потому, что в 2025-м заработать на процентах можно было больше, чем на основном виде деятельности.
Инвестор инвестирует, когда видит перспективы приятной прибыли. Сейчас этого нет. Вообще. Что, нефть дорожает? Снимают санкции? Западные компании прорабатывают вопросы возвращения? Раскручивают гайки? Снижают налоги? Нет. Ну и откуда взяться «светлому будущему»? Это режим выживания. Для всех. И бюджеты развития режутся в первую очередь. Даже корпоративов в Москве стало меньше на треть, чего я не видел с того самого 2008 года.
Индекс объемов производства в обрабатывающих отраслях в декабре 2025 года составил 48,1 пункта, что сигнализирует о торможении в производстве: если индекс PMI (его рассчитывает S& P Global) выше 50 пунктов — экономика растет, ниже — замедляется.
И даже частичное смягчение ДКП (денежно-кредитной политики) не помогало. Как говорил философ и экономист Дэвид Юм, нет более ясного свидетельства благосостояния нации, чем низкая процентная ставка. Исходя из этого утверждения, жить россияне в 2025-м стали «лучше и веселее» — ЦБ за год аж 5 раз понижал «ключ»: с 21 до 16%. Это, конечно, сарказм: снижение «ключа» не оказало на рынок даже психотерапевтического эффекта. Компании загнаны в классические «ножницы»: потребительский спрос на их товары и услуги снижается, а разного рода изъятия, прежде всего налогового характера, только возрастают.
ЦБ за год аж 5 раз понижал «ключ»: с 21 до 16%
Тяжелее всего давит груз корпоративных долгов. То, что глава Центробанка Эльвира Набиуллина радостно преподносит как признак жизнеспособности бизнеса (ну вот же и в Татарстане за 9 месяцев 2025 года корпоративные клиенты увеличили свои обязательства перед банками на 28%), на самом деле дефибриллятор, который должен превратить ниточку на мониторе в бодрую синусоиду сердечного ритма. Но получится ли?
Банкам сейчас невыгодно признавать дефолты у их заемщиков, ведь если признать, что завод N — банкрот, под его кредит придется создавать 100-процентные резервы, что мгновенно ударит по капиталу банка и его прибыли. Поэтому банки идут на всевозможные ухищрения: реструктуризации, кредитные каникулы, выдачу новых кредитов на погашение процентов по старым, констатирует ведущий экономист научно-исследовательского центра Олега Григорьева «Неокономика» Александр Виноградов. Создается иллюзия нормальности. В балансах банков эти кредиты числятся как работающие, в отчетности компаний — как обслуживаемые. На деле же имеем «зомби-компании» — предприятия, которые не способны генерировать денежный поток, достаточный для погашения тела долга и процентов, и существующие лишь благодаря искусственной вентиляции легких со стороны кредиторов вкупе с периодической гальванизацией.
И пока банки пухнут от прибыли (республиканские кредитные организации по итогам года заработали порядка 20 млрд рублей), компании, загнанные в ловушку плавающих ставок, напрягают последние силы, чтобы накормить ненасытного финансового монстра. «Последние 12–14 месяцев мы платили по кредитам феноменально большие проценты. В среднем доходило до 100 миллионов в месяц против стандартных 44–50 миллионов. И общая переплата — 600–700 миллионов», — говорит владелец холдинга «Красный Восток» Адель Хайруллин.
Признаки «обморожения»
Весь 2025-й бизнес делал вид, что держит удар, а власти — что экономика адаптировалась к новым условиям. Однако к концу года на теле «пациента» все явственнее начали проявляться признаки уже не охлаждения, а «обморожения»:
Признак первый: снижение поступлений по налогу на прибыль. За 9 месяцев 2025-го поступления по этому налогу в республиканский бюджет снизились на 9,2% (или 11,3 млрд рублей) и составил 111,5 миллиарда. Самое сильное падание отмечено в производстве химических веществ (минус 50%), добыче полезных ископаемых (минус 30,5%), финансовой и страховой деятельности (минус 21%).
Признак второй: ряд отраслей промышленности РТ показывают отрицательные значения. В январе — октябре 2025 года (по сравнению с тем же периодом 2024-го) снизились объемы: производства одежды (минус 23,3%), добычи прочих полезных ископаемых (минус 17,9%), производства мебели (минус 15,5%), автотранспортных средств, прицепов и полуприцепов (минус 8,4%), текстильных изделий (минус 7,8%) и др. Что удивительно, снизилось на 9,4% даже производство готовых металлических изделий — кроме машин и оборудования, за которым традиционно скрывается выпуск военной продукции.
Признак третий: на заводах сокращают кадры. Об этом заявили сразу несколько крупных предприятий РТ. К примеру, ПАО «Нижнекамскнефтехим» (входит в СИБУР) оптимизирует от 330 до 400 сотрудников, причины — глобальное перепроизводство в нефтехимии, падение спроса, маржи, в целом покупательной способности.
Признак четвертый: тотальное сокращение «костов». Наши источники свидетельствуют: бизнесмены работают над тотальным сокращением расходов и издержек — от урезания годовых премий и расходов на корпоративы до распродажи «лишней» техники и земельных участков.
Лишь бы все эти явно проступающие признаки «обморожения» экономики не привели к ее окоченению.
Четырехдневка на КАМАЗе и АвтоВАЗе, вызванная снижением спроса на автотехнику, неизбежно приводит к падению спроса на автокомпоненты
Бизнес-невезуха по всем фронтам
Перечисленные выше признаки, конечно, формальные, их можно назвать лишь следствием глобального сокращения спроса на товары и услуги в большинстве отраслей экономики.
Нефтяники, задавленные низкими ценами на нефть, сокращают добычу нефти. Далее по цепочке снижаются объемы заказов и для нефтесервисных компаний, таких как «ТаграС», который ввиду снижения объема буровых услуг в Татарстане вынужден пылесосить заказы не только по стране, но и по миру.
Четырехдневка на КАМАЗе и АвтоВАЗе, вызванная снижением спроса на автотехнику, неизбежно приводит к падению спроса на автокомпоненты. В минусах по продажам оказались и автодилеры, даже такие крупные и успешные, как «КАН Авто», о чем говорит президент компании Александр Колесов.
«Примороженная» высокими ставками по кредитам стройка тащит за собой снижение спроса на стройматериалы. К примеру, в кризисе оказались татарстанские производители трубной продукции — из-за падения на 50% спроса на их продукцию. Некоторые заявляют о готовности продать бизнес.
Для аграриев спасительной гаванью еще недавно были достойные цены на сырое молоко: оно буквально «кормило» агрофирмы, которые вот уже третий год терпят убытки из-за низких цен на зерно. Но конец 2025-го и тут принес неутешительные новости: мировые цены на молочные продукты пошли вниз, вслед за ними (а также вследствие снижения потребительского спроса внутри РФ) потянулись и цены на молоко-сырье внутри страны.
Нефтяники, задавленные низкими ценами на нефть, сокращают добычу нефти
Добавляет негатива рост налогов, а также усиление администрирования бизнеса со стороны государства. Предприниматели порой чувствуют себя беззащитными перед налоговой, правоохранительными органами: любой «шаг вправо» расценивается как побег и карается то доначислением налогов на миллиарды рублей, а то и уголовными сроками. Это заставляет бизнес задуматься либо о продаже, либо об уходе в серую зону. И этот побег «в тень» уже начался — с лета в Татарстане фиксируется рост оборота наличных, что нельзя объяснить только отключениями мобильного интернета.
Спасавший в 2024 году году фактор роста доходов населения и, соответственно, роста потребительского спроса в 2025-м начал сдуваться. Этому способствовал и охладившийся рынок труда — компании серьезно «подсушили» свои базы вакансий. Зарплаты прекратили задорный скачкообразный рост. У людей пропало ощущение того, что в любой момент можно найти работу с условиями получше, они стали крепче держаться за рабочие месте, что неизбежно повлекло за собой замедление роста зарплат. Рынок труда вновь становится рынком работодателя.
К концу года клубок проблем запутывался все сильнее — наши собеседники из бизнес-кругов фиксируют повсеместный «застой» платежей, когда буквально все должны всем. Многие компании придерживаются тактики выживания во что бы то ни стало: мы ничего не делаем — просто вытаскиваем деньги.
Добавляет негатива рост налогов, а также усиление администрирования бизнеса со стороны государства
Удушение — да, полномасштабный кризис — нет
Сегодня трудно назвать отрасли, которые чувствовали бы себя хорошо. Поводов для оптимизма нет ни у кого. Даже у властей предержащих. И если раис РТ Рустам Минниханов, говоря о грядущей налоговой реформе, выбирает умеренные выражения («будет неприятно, но не смертельно», «надо продержаться» и «немножко потерпеть»), то его башкирский коллега Радий Хабиров не скрывает ужаса: он уверен, что 2026-й для республики «будет худшим» с точки зрения «возможностей активно решать проблемы», в том числе из-за большого дефицита бюджета РБ. «Положительных сигналов мы не видим», — признал и гендиректор КАМАЗа Сергей Когогин, комментируя текущую ситуацию в своей отрасли.
2026 год действительно обещает быть нелегким. Ставки по кредитам по-прежнему запретительно высоки, спрос населения не растет, а сильный рубль не дает развернуть масштабную торговлю на экспорт.
Международные организации рисуют России на 2026-й «околонулевой» рост. Прогнозы российских аналитиков варьируются от снижения на 2% до роста на 1,5%. Самым оптимистичным выглядит прогноз экономиста, члена наблюдательного совета гильдии финансовых аналитиков и риск-менеджеров Александра Разуваева. Он верит, что ЦБ снизит ставку до 12−13%, это подогреет экономику и к концу года мы получим экономический рост в 2−3%. Более сдержан в прогнозах профессор кафедры финансовых рынков и финансовых институтов Института управления, экономики и финансов КФУ Игорь Кох: «Я бы назвал ожидаемую динамику 2026 года мягкой стагнацией: рост будет, но минимальный».
По большинству отраслей идут прогнозы о повышении цен. Так, дважды поднимут тарифы на коммунальные услуги: с 1 января их увеличат на 1,7% для всех районов РТ, а с 1 октября — на 13,4% или 18,2% в зависимости от муниципалитета. На 10% подорожает техосмотр, автозапчасти могут подорожать на 15% и т. д. и т. п.
Ключевые риски экономисты видят в строительстве. В условиях высоких ставок, делающих недоступным ипотечное кредитование, и наличия большого количества нераспроданного и неиспользуемого жилья застройщики, очевидно, столкнутся с затруднениями.
Дефицит уже большой, экономика потихонечку начинает трещать. Но суперкризиса не будет: чем быстрее сохнет экономика, тем выше политические риски, поэтому власть здесь сделает все, чтобы экономика не рухнула и все было более-менее нормально.
«Затягиваем пояса. Терпим ухудшение качества продуктов формата шринкфляции и скимпфляции. Ну, а с чего ситуации быть иной?» — добавляет Виноградов.
Фото предоставлено Александром Разуваевым
При этом экономисты пока не видят предпосылок для полномасштабного финансового кризиса (по типу 1998 и 2008 годов). «Полагаю, что вероятность кризиса именно как кризиса не очень высока. Медленное ухудшение, удушение — да. Кризис в критериях, указанных выше, — не думаю», — говорит Виноградов. Кох тоже считает, что «вероятность действительно масштабного кризиса в 2026 году крайне мала» и «с большой вероятностью его не будет». Какого-то чрезвычайного «шторма» для российской экономики год не принесет, он будет «сложным, но не катастрофическим».
Полномасштабный кризис могут спровоцировать два фундаментальных явления — невыполнение государством обязательств перед людьми (зарплаты, пенсии, соцвыплаты, но задержки оплаты госконтрактов сюда не входят) и «пустые полки», однако российское начальство постарается не допустить этого. Также триггерами такого кризиса теоретически могут стать, например, серьезные движения по ставке, секвестры бюджета, резкая динамика курса рубля или ряд дефолтов крупных заемщиков. Впрочем, в вероятность наступления таких критических моментов эксперты не верят.
Зато Разуваев указывает на угрозу из-за океана: «Если американские компании искусственного интеллекта (многие считают, что они „перекуплены“, и я так думаю) гафкнутся и американский фондовый рынок повалится по-настоящему, может повториться 2008 год. Тогда упадут и фондовые рынки, и нефть, и так далее. Я надеюсь, к тому моменту вернутся российские резервы и за счет этих денег мы стабилизируем финансовую систему».
Свет в конце тоннеля может появиться с окончанием СВО и снятием санкций
Вся надежда на окончание СВО?
Матрешка худеет в талии, грустно шутят наши собеседники, имея в виду неумолимое «обнищание среднего класса». «Деньги пошли в депрессивные регионы (да и то не всем и не везде), от денег пухнет весь сектор, нацеленный на решение основной задачи, равно как и его ближний круг. Всем остальным предложено выживать как угодно. Если не получается — телефоны на каждом столбе», — сетует Виноградов.
Свет в конце тоннеля может появиться с окончанием СВО и снятием санкций. В перспективе это должно хотя бы частично отменить экспортные ограничения и заставить власти смягчить налоговую политику. Ведь и президент РФ Владимир Путин заявлял, что повышение налогов «не будет вечным».
«Я надеюсь, что СВО заканчивается, произойдет секвестр оборонных расходов, допуск России к международному рынку капитала, проблема бюджетного дефицита уйдет и начнется более-менее поступательное нормальное развитие экономики», — верит в лучшее Разуваев.
Другие настроены более скептично. Они указывают, что даже в случае подписания мирного договора одномоментно улучшения не произойдут. «Доверие не восстанавливается за год. Для появления „новой надежды“ нужна тотальная смена руководящих лиц. А этого не будет, кроме разве что естественных причин», — говорит Виноградов.
В случае достижения серьезных договоренностей со странами Запада, снимающих внешнеэкономические ограничения, российская экономика получит мощный стимул для роста за счет возобновления притока иностранного капитала, восстановления нормальных торговых и финансовых отношений с традиционными экономическими партнерами, открытия рынков сбыта для экспортеров и т. д. Впрочем, вероятность именно такого развития событий в 2026 году я оцениваю как ничтожно малую.
С другой стороны, сложившаяся ситуация — это очередной повод задуматься о повышении эффективности. Умные руководители начинают готовиться к «шторму», когда за окном солнечная и ясная погода. Практика показывает, что наиболее устойчивыми во время любых кризисов оказывались бизнесы, которые не используют (или используют весьма умеренно) кредитные ресурсы, предпочитая развиваться пусть и медленно, но на свои. Относительно спокойно себя чувствуют компании, заключившие долгосрочные контракты с крупными игроками рынка, а также те, кто имеет финансовую подушку безопасности.
Фото: kpfu.ru
В выигрыше оказываются и холдинги, которые диверсифицировали свой бизнес так, чтобы в зависимости от колебаний рынка «выстреливало» то одно, то другое направление и в итоге тянуло за собой всю группу. Наконец, устойчивы во время бурь предприятия со стабильным бюджетным финансированием. Пример последних в Татарстане — строители дорог: руководство РТ в самой сложной ситуации найдет для них несколько десятков миллиардов.
С другой стороны, шторм неизбежно проредит рынок от случайных «пассажиров», а их конкуренты, воспользовавшись ситуацией, смогут забрать себе дополнительную долю рынка. Однако очистительная сила кризиса (или, точнее, созидательное разрушение по Шумпетеру) — это хитрая штука. «Она могла бы отработать в случае активной, функционирующей рыночной среды, где полноценно работает переток труда, капитала, интеллектуальных способностей, предпринимательских навыков. Сейчас этого нет. Государство и окологосударство зацементировали примерно все, кроме мелких бизнесов. Естественно, если кто-то вылетает с рынка, кто-то придет на его место. Но тут вопрос качества продукта — вполне вероятно, что новое будет „хуже“ при сравнимом ценнике», — считает Виноградов.
В итоге выживет тот, кто сожмет зубы и не сдастся. Закусит удила и побежит как ломовая лошадь. Но будут ли это лучшие — большой вопрос.
Комментарии 104
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.