Лишение герцога Йоркского, брата британского монарха, всех титулов и почестей вызывает массу вопросов у бесстрастного наблюдателя. Ведь никакого суда не было — все сделано решением короля Карла III. Так, принца Эндрю заклеймили за дружеские связи с Джеффри Эпштейном, которого обвиняют в сексуальном насилии. Участвовал ли принц в этих «забавах»? «Если принц Эндрю действительно виновен и, скажем, признался в этом Карлу в личной беседе, я бы сказал, что надо очень настороженно относиться к стране, где уже даже не то что премьер-министры, а члены королевской семьи могут позволить себе не вполне нормальное поведение», — говорит в интервью газете «Завтра» известный писатель и футуролог Сергей Переслегин. Подробности — в нашем материале.
«Имеются заявления людей, причём сделанные много лет спустя, и имеются контрзаявления Эпштейна, что «ничего такого не было» либо «было по взаимному согласию»
«Ни король Карл, ни принц Эндрю образец любой ценой не соблюдали»
— Сергей Борисович, недавно король Великобритании Карл III приказал официально лишить своего младшего брата принца Эндрю всех титулов и почестей. Суда над принцем не было. О чём говорит эта история?
- Уже даже Дональд Трамп высказал сожаление и сказал, что британской монархии это дорого обойдётся. Интересная, конечно, история. Принц Эндрю был обвинён в связи с Джеффри Эпштейном. Они были знакомы, встречались, вместе путешествовали, были в гостях друг у друга. И со всей очевидностью встаёт вопрос: «Где здесь преступные деяния?».
Дальше надо взглянуть на ситуацию с делом самого Эпштейна, которого обвиняют в сексуальном насилии, включая сексуальное насилие над несовершеннолетними. И хотя весь Запад считает Эпштейна виновным, уровень аргументации, с моей точки зрения, до суда здесь недотягивает. Имеются заявления людей, причём сделанные много лет спустя, и имеются контрзаявления Эпштейна, что «ничего такого не было» либо «было по взаимному согласию». Раньше западное судопроизводство в такой ситуации всегда работало в логике: есть заявление истца, есть заявление ответчика — и то и другое не доказано, поскольку случилось много лет назад.
— Соответственно, для судебного преследования нет никаких оснований?
— На самом деле у каждой страны есть свои культурные коды, в рамках которых она довольно жёстко реагирует на нарушения: и на преступления против половой неприкосновенности детей, и на государственную измену, антигосударственную деятельность. А кто-то может реагировать на оскорбление монарха: если вы наступите в Таиланде сапогом на газету с фотографией правящего монарха, можете получить тюремное заключение на довольно приличный срок, поскольку там это считается оскорблением царствующей фамилии и серьёзным преступлением.
И вопрос ведь не в том, что является и не является преступлением. Вопрос — вся суть правосудия заключается в том, что сторона обвинения должна доказывать виновность человека, сам же он не должен доказывать свою невиновность. С этой точки зрения неожиданная смерть Эпштейна (не знаю, было ли это самоубийство или нет) решила массу проблем западной Фемиды, потому что с доказательствами там было очень скверно.
Ситуация с принцем Эндрю уже и вовсе анекдотическая, поскольку его обвиняют в связях с Эпштейном — а Эпштейн мёртв, и доказать что бы то ни было здесь невозможно. Тем не менее не менее Эндрю неожиданно перестаёт быть принцем.
— Таких прецедентов раньше, вероятно, не случалось…
— Нельзя сказать, что совсем не случалось, но, как правило, это всё-таки делалось относительно добровольно. Что я имею в виду? В 1936 году британский король Эдуард VIII отрёкся от престола ради своей возлюбленной — дважды разведённой американки Уоллис Симпсон. Сделал он это под давлением парламента, архиепископа и английского правительства.
— Но это всё-таки отречение, он сам заявил о нём.
— Да, именно так. А в случае с принцем Эндрю надо вспомнить английские законы. Он как герцог Йоркский в случае судебного процесса должен был быть судим Палатой пэров. Я не помню, когда был последний случай суда Палаты пэров, вероятно, довольно давно. Пришлось бы вспоминать очень старые законы, осуществлять формальные шаги, продиктованные традицией. Это было бы долго, дорого, и большой надежды на обвинительный приговор в этой ситуации не было бы. Каждый из пэров является в данном случае присяжным и хорошо понимает, что у обвинения крайне слабая аргументация, поскольку основное доказательство вины принца Эндрю в том, что он отказался формально разорвать отношения с человеком, с которым когда-то дружил. Поэтому я думаю, что суд Палаты пэров не кончился бы ничем.
Но поскольку принц Эндрю не только пэр Великобритании, но ещё и принц, то он подпадает под ещё более высокую судебную палату — под семейный суд главы королевской семьи, к чему, собственно, король Карл и прибег. При этом суд главы семьи не требует никаких доказательств. Карл пришёл к определённым выводам, на основании этого лишил Эндрю звания принца. Он, я думаю, потеряет и звание герцога Йоркского и станет частным лицом, которого может судить любой британский суд.
— Это говорит о расколе в британской королевской семье?
— Это говорит о кризисе в королевской семье, с какой стороны ни смотри.
Если мы считаем принца Эндрю невиновным либо его вину недоказанной, то перед нами пример того, что на Западе привыкли клеймить тоталитаризмом — наказание человека за связь с кем-то без особых аргументов. Если же принц Эндрю действительно виновен и, скажем, признался в этом Карлу в личной беседе, тогда я бы сказал, что надо очень настороженно относиться к стране, где уже даже не то что премьер-министры, а члены королевской семьи могут позволить себе не вполне нормальное поведение.
Есть известная фраза: «Выбор аристократа — соблюдать образец любой ценой», но ни король Карл, ни принц Эндрю образец любой ценой не соблюдали.
Тоталитаризм и двойные стандарты
— В тоталитарности сплошь и рядом обвиняют Советский Союз, другие страны бывшего социалистического содружества.
- Хотя это была естественная, нормальная реакция политической системы на преступления, причём доказанные. Приведу два примера.
Первый пример — это дело генерала Д. Г. Павлова и генерала В. Е. Климовских после поражения в Белоруссии в 1941 году. Павлов командовал, а Климовских был начальником штаба Западного военного округа, который стал Западным фронтом и был полностью разгромлен немцами в первые дни войны. Павлова и Климовских обвинили в целом ряде преступлений и расстреляли. Часто об этом говорят как о свидетельстве тоталитарности режима. Но именно Западный фронт понёс самые большие потери от неожиданных атак противника, поскольку командующий фронтом не предпринял никаких мер по обеспечению безопасности вверенных ему войск. Да, было известное заявление ТАСС о том, что кто-то пытается поссорить Советский Союз и Германию, а мы продолжаем оставаться союзниками, — всё это было. Но, например, командующий Юго-Западным фронтом генерал М. П. Кирпонос совершенно спокойно вывел войска из лагерей и отправил их на передовые позиции, а на вопрос, на каком основании, ответил: «Вот подписанный Москвой ещё в январе план боевых учений. Я ему следую. Как я могу ему не следовать?». Естественно, никакого наказания он не понёс, поскольку всё было совершенно точно.
Ещё более чётко отреагировал Балтийский флот, который от неожиданного удара немецкой авиации не потерял ни одного корабля, зато сбил довольно много «юнкерсов». Из этого можно сделать вывод, что даже в тех условиях, которые были, люди могли принять правильное решение и сохранить свои войска, что является прямой задачей командующих.
Отсюда простой вопрос: «А не был ли Павлов просто виновен в том, что ему инкриминировали? И почему это мы должны считать актом тоталитаризма?»
— Как гласят нормы права, преступное бездействие — это такое же основание для применения мер наказания, как и действие.
— Совершенно верно. А вот относительно недавний пример: в 1986 году у берегов Новой Зеландии сел на мель теплоход «Михаил Лермонтов». Корабль конструктивно был потерян, человеческая жертва всего одна, хотя в такой ситуации могло быть намного больше. Виновен в этом был лоцман, который и взял вину на себя. Тем не менее находящегося на мостике вахтенного начальника посадили на четыре года (кстати, ниже наименьшей цифры по данной статье). И тут же Запад начал кричать: «Какой ужас, тоталитарный режим, на мостике был лоцман! Вахтенный начальник не мог никоим образом с ним спорить! И просто нашли козла отпущения…».
Но по уставу торгового флота (и не только российского, заметим, поскольку эти уставы во всём мире примерно одинаковы) вахтенный начальник в отсутствие командира корабля отвечает за его безопасность. Лоцман не командует рулём, он сообщает своё решение вахтенному начальнику, который уже передаёт приказ рулевому. И никто никогда не снимал с вахтенного начальника ответственности за вверенный ему корабль, несмотря на наличие на мостике лоцмана. Похожая ситуация произошла с «Коста Конкордией», которая в 2012 году налетела на рифы в Тирренском море. Гуманный итальянский суд справедливо присудил капитану 16 лет тюрьмы. И никто не кричал, что Италия — жутко тоталитарная страна, которая искала козла отпущения за эту страшную катастрофу.
— А могли бы, с учётом истории Италии…
- Я сейчас говорю даже не о двойных стандартах, а о том, как жонглируют терминами. Никто не знает, что такое тоталитаризм, нет чёткого определения. Даже с определением фашизма всё не так просто — уж поверьте человеку, который читал материалы конгресса Коминтерна, где 400 страниц посвящены спорам на эту тему. Тем более нет ясности с «тоталитаризмом». Достаточно использовать это слово — и вы сразу окажетесь виновным, и достаточно его не использовать в отношении Англии — и всё вроде бы нормально.
Беседовала Наталья ЛУКОВНИКОВА
Источник: газета Zавтра
Комментарии 1
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.